— Я это чувствую.
— Нутром?
— Нутром — и другими частями тела. — Коррей привлек ее поближе, чтобы продемонстрировать свою правоту. Устремив взгляд в глубину ее глаз, он тихонько раскачивал ее, то прижимая, то слегка отодвигая от себя. Поначалу она ощущала лишь тепло его ладоней да мощную мускулатуру бедер. Но секунды бежали, и она вдруг почувствовала силу его желания.
— Это вожделение, — хрипло выдавила она, но не отпрянула.
— Неизмеримо увеличенное любовью. Когда я на тебя смотрю, во мне что-то начинает дрожать и таять.
Она со свистом втянула воздух.
— Такси ждет.
— Я люблю тебя, Коринна. Ты не похожа ни на одну женщину из тех, что встречались на моем пути.
— Не говори так.
— А мне нравится. Мне нравится стоять здесь с тобой в обнимку, как мы стоим сейчас. А еще мне нравится тебя целовать. Вот так… — он быстро наклонил голову и чмокнул ее в щеку, — и вот так. — Он влажно защекотал ей ухо, потом взял в рот всю мочку.
И вдруг издал булькающий звук. Руки соскользнули с ее тела, и он повалился на деревянный пол у ее ног.
— Коррей! Господи Боже! — Она рухнула на колени, подсунула дрожащую ладонь ему под голову. Глаза его были плотно закрыты, а горло ходило ходуном. — Что же делать? Коррей!
В тот самый момент, когда она уже собралась силой раскрыть ему рот и вытащить язык, чтобы он не задохнулся, бульканье в горле прекратилось.
Коррей приоткрыл один глаз и расплылся в ухмылке. Между его зубов виднелась круглая светло- голубая клипса.
На какой-то миг Коринна остолбенела. Он придуривался! Нет, она просто не в силах в это поверить! Она выхватила клипсу и с диким ревом, не глядя, куда бросает, что есть мочи отшвырнула ее от себя, а потом вцепилась ему в волосы и в бешенстве затрясла.
— Как ты мог так поступить, Коррей Хараден? — взвизгнула она. — Я решила, что ты умираешь, и ты запросто мог умереть, забавляясь с этой клипсой во рту! Да еще на спине! Глупое, эгоистичное ребячество!
— Ты испугалась?
— Я была в ужасе!
— А все потому, что ты меня любишь и не в состоянии вынести мысль о том, чтобы со мной что-нибудь случилось. — Никаких угрызений совести. Наоборот, он был чертовски доволен собой.
— В данный момент, — сквозь зубы процедила она, — я бы с величайшей радостью выломала прут из этой стенки и вправила тебе мозги.
— Неистовство — двоюродная сестра страсти, а я обожаю страстных женщин. — И с этим заявлением он в мгновение ока накрыл Коринну так, что она попала в ловушку его тела.
— Пусти меня!
— Ни за что — пока ты меня не поцелуешь.
— Таксист ждет.
— За ожидание ему платят.
— Это обойдется тебе в целое состояние.
— Оно у меня есть.
— Коррей… пусти… меня… — Слова слетали с ее губ медленно и беззвучно. Причина крылась в его теле. Оно было стройным и крепким: каждый изгиб и каждая мышца отпечатывались на ее собственном, производя разрушительный эффект. Никогда в жизни она не ощущала мужчину настолько близко. И если искушение — основа греха, значит, она грешна, потому что, да поможет ей Господь, сейчас она не хотела двигаться.
Его губы оказались на расстоянии вздоха от ее рта.
— Поцелуй меня.