— А почему ты вообще хочешь получить этот шанс? — вскипела она. — Зачем тратишь на меня время? Я не брызжу энергией. Во мне нет ничего яркого, броского, привлекательного. Почему ты со мной забавляешься?!
— Я не забавляюсь с тобой, — очень тихо отозвался он.
— А как бы ты это назвал?
— Я бы… а, черт, какая разница, как бы я это назвал? — Раз она не желает его видеть, она его не увидит. Красиво проигрывать он не любил. Указав на сиденье водителя, он подождал, пока она забралась на него, и захлопнул дверцу.
И удивился, когда она опустила стекло:
— Спасибо за завтрак.
— К вашим услугам. Счастливо.
— Тебя никуда не подбросить?
— Я взял напрокат машину.
Она все еще колебалась — но лишь мгновение. Затем коротко кивнула, завела мотор и уехала.
Как только первое чувство горечи отпустило, Коррей понял, что вовсе не потерпел полного краха, как ему показалось сначала. Он хотел поговорить с Кори, хоть что-то узнать о ней, и ему это в определенной мере удалось. Подробности ее жизни пока остались тайной, как и та подспудная сила, что делала ее такой, какая она есть. Но одно, тем не менее, стало ясно: он не настолько безразличен ей, как ей самой хотелось бы верить. «Почему ты со мной забавляешься?» Неужели она имела в виду, что он искушает ее тем, чего ей никогда не получить? Вопрос в том, почему она так думает.
Помимо этого вопроса, оставался еще один: почему сам Коррей ее хочет? Теперь он в этом не сомневался. При мысли о Коринне что-то внутри сжималось, и к несварению желудка это не имело никакого отношения.
Она была такой прелестной, такой желанной в своем растрепанном обличье! Очаровательный румянец, загоревшийся на ее щеках после занятий, не исчез во время завтрака. Волосы успели высохнуть, и если ей и хотелось, как он догадывался, пройтись по ним расческой, то она подавила в себе это желание. Без сережек стали видны нежные мочки ушей. А еще он приметил легкую горбинку на носу.
Коррей припомнил мгновения наедине с ней в коридоре, когда ощутил мягкое прикосновение щеки, волос. Вдохнул аромат чего-то неуловимого, лимонно-нежного — не духов, нет, духи не в ее стиле, — возможно, мыла или шампуня.
Его пальцы сжимались вокруг хрупких, но сильных рук, грудь касалась небольшой, но крепкой груди. Он прижался — на одно мимолетное мгновение — к изящным, но таким обещающим бедрам
Хрупкость… сила… обещание… Да, он ее определенно хочет. Однако было что-то еще, от чего у него замирала душа. Это приоткрылось ему там, у машины, когда Коринна не захотела распрощаться с ним, не объяснившись.
Она вдруг показалась ему такой беззащитной, такой уязвимой в своем балансировании между силой и слабостью. И уязвимость эта притягивала его невероятно — частью оттого, что раньше он никогда не встречал этого качества в женщинах, а частью оттого, что оно вызывало в нем желание защитить, какого он раньше не испытывал.
Коринна не такая, как все, к ней нужен другой подход. Какой же?
Вопросов множество, а ответы на них так же расплывчаты, как и прежде. Но в одном он уверился: во что бы там ни предпочитала верить Коринна Фремон, он останавливаться не собирался
Глава третья
Неделю спустя, вернувшись в Балтимор, Коррей прямиком направился к Алану. Даже заранее связался с секретаршей, чтобы назначить время встречи. В конце концов, бизнес есть бизнес.
— У тебя ко мне дело? — удивился Алан.
— Дело, — ответил Коррей. — Я хочу, чтобы твоя фирма сделала для меня обзор. Точнее говоря, не для меня одного, а для целой группы предпринимателей с Хилтон-Хэд.
Он был готов даже к тому, чтобы поприжать кое-кого или же в одиночку финансировать исследование. Расходы его ни в малейшей степени не волновали, зато контракт будет выглядеть более оправданным, если сам он станет всего лишь одним из заказчиков. Но, как выяснилось, прижимать никого не пришлось. Все с готовностью приняли его предложение.
— На острове у меня один отель, — продолжал он, — плюс несколько строящихся филиалов. У остальных владельцев отелей ситуация приблизительно такая же. Мы чувствуем необходимость, прежде чем двигаться дальше, выяснить количество приезжающих на остров и узнать, чего они ждут, почему приезжают и захотят ли вернуться еще. Ну и так далее.
Алан сжал губы.
— А почему сейчас, ни с того ни с сего?
— Потому что приближается летний сезон, когда число потенциальных респондентов будет наибольшим. Опасаясь терроризма, очень многие сторонятся Европы, что означает — они начнут искать другие варианты для отдыха. Наш бизнес весьма прибыльный. Если мы сможем предложить людям то, что им понравится, то внакладе не останемся.
— Но ни с того ни с сего… — не унимался Алан, которого лишь наполовину убедили объяснения Коррея.
— Все просто, — пожал плечами Коррей. — Раньше мне это не приходило в голову.