- Меня Вёльмой зовут.
Он кивнул.
- Знаешь, Вёльма, зачем солнце светит?
- А ты мне расскажи.
Шут важно надулся, а потом выдал:
- Да чтоб мужику не повадно красть было, - и расхохотался.
Я, совершенно пораженная, так и застыла с открытым ртом.
Тишка вдруг перестал хохотать и сделал строгое лицо. Положил руки на стол - точь-в-точь как Всеслав и спокойно проговорил.
- Ну, что ж, Вёльма, будет веселиться. Раз читать не умеешь - научу.
- С чего ж ты решил, что не умею?
- Так понятно же! Девка ты темная, неграмотная, из глухих окраин пришла. Разве тамошние учатся?
- А тебя ж кто научил? Сам-то откуда?
Тишка возвел глаза к потолку.
- Я из края поднебесного, где цветут алые цветы, бегут молочные реки и веют сладко-пряные ветра. Птаха чудная пером золотым покрытая принесла меня на крыльях своих князю служить.
- Шут, - хмыкнула я.
- И не спорю! - хохотнул Тишка.
Он полез куда-то под стол, открыл ящик и достал перья и бумагу:
- Буквы-то хоть раз видала за жизнь свою?
- Видала, - обиделась я. - Не совсем темная ж.
- А руны знаешь?
- Не знаю.
Шут схватился за голову и стал качаться из стороны в сторону:
- Ой, горе мне, окаянному! За что ж такое лишечко послали боги? Неграмотное, на лисицу похожее, да еще и норовистое.
Потом вдруг выпрямился и взялся за перо:
- Сейчас знаки писать буду - их буквами называют, потом тебе показывать. Бери стул, ко мне садись. Повторять после будешь.
Я нехотя встала и перешла к шуту. Тот шумно подвинулся и, гордо взглянув на меня, принялся выводить на плотном желтоватом листе неведомые мне символы.
Уж не знаю, сколько времени минуло да только голова у меня стала будто чумная. Знаки и черточки перед глазами сливались, мысли путались.
Тишка знай себе потешался и присказки свои вспоминал. А я-то разве ж виновата? Не знала век грамоты и лучше б не узнала вовсе! Вон она сложная-то какая. И что это людям не сиделось спокойно, зачем они читать и писать придумали? Будто бы сами ничего запомнить не могли.
Это ж надо ведь целых три с лишком десятка букв выдумать, да еще звуки к ним всякие подобрать. А как мудрено они пишутся! Глядишь - крючок простой. Кажись возьми да и напиши его. Ан нет.
Перо так и норовит в руках извернуться. Выпасть да чернилами лист испоганить. А чернила - та еще пакость. Темные, тягучие. Если уж выпачкаешься, то не ототрешь ни за что. Сдается мне, вся я в них искупалась, да еще и сверху облилась.