- Нет. Вы с Осьмушей темную волшбу творить собрались, думаешь, не знаю? Дозволь и мне остаться.
Тут дождь усилился. Мой голос терялся в его шуме.
- Ты ей не служишь, твоя сила другая.
- Вёльма! - закричал Всеслав. - Ты что удумала? Девка дурная!
Но меня будто что держало. Не могу уехать и все тут.
- Прости, Всеслав, что не слушаюсь. Только с места сойти не могу. Как ни ругайтесь, а остаюсь.
Заклинатель только кивнул.
- Неволить не стану коли чуешь. Бурислав, едем.
Я спрыгнула с седла. Хлюнула под сапогами грязь.
- Езжай, голубка, - шепнула Мирка. - Прости хозяйку свою беспокойную... Ступай подальше от греха.
Лошадь недовольно повела ухом, но все же послушалась.
Отряд наш быстро удалялся.
Я, Зоран и Осьмуша молчали. Только дождь пел свою печальную песнь.
И тут я поняла, что почуял Осьмуша. Ветер принес густой запах злобы, страха и мертвечины.
- Возьми, сестра, пригодится, - Зоран протянул мне нож.
Я коснулась отцовского, что висел на поясе теперь.
- Не нужно.
- Мой вернее будет, в нем волшба.
Я покачала головой.
- Твоя волшба, а мне моя вернее.
- Как скажешь, - кивнул темный жрец.
Поднявшись с земли, я отерла грубым рукавом лицо. Платье мое было в грязи, а руки исцарапаны о костяную рукоять отцовского ножа.
- Сестра, жива? - спросил Зоран, подав руку и помогая встать с колен.
- Жива.
Глаза колдуна все еще были черны и будто неживые после свершенной волшбы. Камень в посохе тихонько переливался и медленно угасал.
- Не придут больше? - спросила я.
Зоран помедлил с ответом.
- Не знаю, сестра, не знаю. Верно только, что мы ждать не станем. Этих, - он кивнул на тела, лежащие вокруг нас, - сожжем.
- Огонь ведь не загорится, - заикнулся было Осьмуша.
Дождь так и хлестал, так и бил нещадно. Вот уж выбрался час для навьих гостей!