Между строк: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сердечный привет,

ЯЛ, Франкфурт-на-Майне

P. S. Несмотря на «запрет», вернусь к твоему вопросу. Когда-то я хотел быть «Якубом из моей книги». Было такое время. Как и он, я смерзся в глыбу чувственного льда. Ради собственной защиты. Мне тогда казалось, что это для меня самое лучшее. Никто меня не растопит, и никто меня не ранит. Я решил только думать и ничего не чувствовать. Но вскоре мне сделалось так холодно, что я стал ощущать себя как кусок мороженого мяса. Этим мясом был мой мозг. Но вот в один из вечеров я понял, сидя в пустой комнате, что у меня, в сущности, нет ни одной причины, чтобы думать, мыслить. Потому что я при этом ничего не чувствую. Если мышление не затрагивает эмоций, то такое мышление никому не нужно. И тогда я решил написать эту книгу. И, постоянно ощущая страшный холод, я решил сначала растопиться ею, а потом обогреться. Возможно, я поставил горелки на слишком высокий градус. Возможно, именно в этом причина появляющегося иногда преувеличенного мелодраматизма. Но теперь уже слишком поздно что-либо менять. Якуб — это результат перегонки изо льда сразу в горячий пар. Без промежуточного агрегатного состояния…

Варшава, воскресенье, сумерки

Януш,

ты заметил, что сам начинаешь воспринимать мир, а вернее, женщину, в нем существующую, как своего рода фетиш. Мир, в котором фактор «старая — молодая» играет важнейшую роль в отношениях между мужчиной и женщиной, и никуда от этого не деться. Менопауза, андропауза. Какое это имеет значение? Считаешь, что «старая» уже не может играть локоном так, чтобы это произвело впечатление на мужчину? Ты действительно так думаешь? Я много лет знаю Петру Герстер и ни разу не задумалась, сколько ей лет. Это не имеет значения. Впервые я услышала о ней, когда мой партнер посоветовал мне посмотреть передачу «Мона Лиза», которую она тогда вела. Феминистскую передачу. Мне кажется, она и сейчас могла бы в очередной раз устроить свою жизнь, причем с мужчиной, не достигшим андропаузы. А что ты скажешь о другой немецкой медиазвезде Сабине Кристиансен, которая именно сейчас, после пятидесяти, по уши влюбилась во французского джинсового туза? Своего ровесника. В июне свадьба. Ты считаешь, что Моника Олейник на шпильках и без лифчика (она недавно призналась в одной из программ, что не носит их) из-за своего возраста для других мужчин «прозрачна»? Посмотри по сторонам: мир полон женщин, которых менопауза избавила прежде всего от страха забеременеть. Их секс тоже стал свободным. И еще одно: я не знаю ни одной женщины, которая не пожертвовала бы вечной страстью ради вечной дружбы. Но почти все без исключения понимают, что это неприемлемо для мужчин, потому что они до конца жизни — по крайней мере им так кажется — должны оставаться самцами. Бедные… Вот почему они не произносят слово «андропауза». А что же женщины? Они все чаще устраивают свою жизнь с мужчинами намного моложе их. Потому что мужчина, переживающий андропаузу, не способен создать своей партнерше спокойную жизнь в старости. Только сама женщина может ее себе обеспечить. Так думают Деми Мур и Малгожата Форемняк[27] и многие другие неизвестные женщины. А тебе не приходило в голову, что та «старая» женщина, сидящая напротив, не охотится на тебя, потому что ей больше нравится блондин за твоей спиной? Вне всякого сомнения, он гораздо моложе ее и тебя. Для тебя это уже проблема, а для них — для нее и для него — нет.

P. S. Разумеется, я не имею в виду именно тебя, я лишь ставлю знак равенства между тобой и остальными мужчинами. Не возражай, это женская логика. И еще одно забавное наблюдение, цитата из литературы, которая касается «старых»: «Не беспокойся, Лиз, итальянцы не будут к тебе приставать. Это не Франция, где старухи в моде». Надежда умирает последней.

М.

Франкфурт-на-Майне, вторник, ночь

Малгожата,

утверждение, что секс всегда хорошо продается, в наше время стало настолько очевидным, что его можно даже назвать банальным (тебе, как личности, связанной со СМИ, я не обязан, наверное, доказывать это, не так ли?). С другой стороны, каждый капиталист знает, что нет такого продукта, который нельзя было бы продать еще лучше. Я не касаюсь здесь тех, кто с помощью секса продает мобильники, стиральные машины, холодильники, телевизоры, автомобили, а еще минеральные удобрения, участки под застройку и даже страхование жизни, которое по идее правильнее называть страхованием смерти. Я имею в виду исключительно тех капиталистов, которые продают секс как таковой. В чистом виде. Без продажного пакета, связанного с комбайном или сноповязалкой (а ведь на норвежском телевидении я видел и такую рекламу). Товар напористо продвигают, анкетированием прощупывают потребность рынка, содержат громадные отделы маркетинга, а кроме того, встречаются со своей постоянной или потенциальной клиентурой во время выставок-ярмарок. Есть ярмарки автомобилей, книжные, музыкальные, предметов церковного культа, так почему бы не быть ярмаркам секса. Продукт не хуже остальных. Во всяком случае, по мнению их устроителей. Называются эти «ярмарки» по-разному. Слово «секс» вовсе не обязано присутствовать в их названии. «Eroticon-2005», «Eros-2006» или «Extasia-2007». Репортаж с этих последних, устроенных в спокойной, скучной Швейцарии, я смотрел как раз по программе государственного швейцарского телевидения со штаб-квартирой в Цюрихе. Репортаж пустили в четверть одиннадцатого вечера, сразу после новостей, ничуть не ожидая, пока молодые телезрители пойдут спать или сядут в своих комнатах перед компьютерами и отправятся в путешествие по страницам Интернета. А может, как раз для того, чтобы заинтересовать новых, свежих потенциальных покупателей, которые теряют интерес к сексу на продажу. Проведенные в Швейцарии опросы отмечают, что продажный секс — это хобби сорокалетних и пятидесятилетних. Молодежь не считает секс в таком виде «крутым», он для нее скорее «лажа», и не просто устарелая, а какое-то вонючее старье. Как протухшая картошка из сырого погреба. Это новый, интересный феномен, который я отметил с нескрываемой радостью после просмотра репортажа.

Атмосфера в выставочном зале площадью 7500 квадратных метров болезненно проста. Ее можно иллюстрировать такой картинкой: десяток замусоленных престарелых мужиков, которые ради того, чтобы попасть сюда, потратили 45 швейцарских франков (эквивалент цены входного билета на концерт в Цюрихской филармонии), с животиками, раскрасневшимися лицами и фотоаппаратами, стоят перед женским туалетом, дверь в который открыта настежь. В туалете три полуголые девицы с трусами, спущенными до щиколоток… Такая вот атмосфера на «Extasia-2007».

Оператор опускает подробности мочеиспускания и наводит объектив камеры на переполненный зал. Фоном слышится музыка какой-то рок-группы, бездарно копирующей Satisfaction «Роллинг стоунз». На первом плане несколько стриптизерш у блестящих шестов, чуть далее — стоящие на полках огромные dildos, подпитываемые током от батарейки, еще дальше — огромный плазменный экран, на котором крупным планом демонстрируют вагину. Интересно. Мне казалось, что это закончилось уже к концу восьмидесятых. Что все уже знают, как «это» делается орально, анально или совершенно нормально. Что все уже знают, где, как и кому можно это засунуть, как и чем отхлестать и латекс какой фирмы лучше. Выяснилось, что все-таки нет. Я считал, что в жизни достаточно посмотреть один порнографический фильм, чтобы знать, как выглядят все остальные. А производитель этих фильмов в своем интервью объясняет: «Мужчина смотрит такой фильм и представляет, что он обладает этими женщинами. Всеми. Каждый день новой. И в этом суть». Ну да…

Секс продают главным образом мужчинам. Если бы дело обстояло иначе (снова сошлюсь на капитализм), рынок мальчиков по вызову и порно для женщин переживал бы расцвет. Но этого нет. Впрочем, статистика посетителей «Extasia-2007» так же болезненно проста и выражается пропорцией 98:2. Эти мизерные 2 — количество женщин, приходящихся на 98 мужчин, посетивших ярмарку. Эти данные, с видом, как будто он передает сведения о темпе годовой инфляции в Швейцарии, сообщил журналистке загорелый (словно никогда не вылезающий из солярия) директор ярмарки. Финал его выступления я, к сожалению, не расслышал, потому что поднялся страшный переполох. Оказалось, что на ярмарку пришел сам мистер Лексингтон Стил, повсеместно известный как «Мистер 35 см». Я подумал, кто бы мог поднять этот шум, если на сто посетителей приходится только две женщины и длина члена в состоянии эрекции не превышает у нормальных мужчин в среднем 18 сантиметров? Мужчины, как правило, замыкаются в себе и замолкают, когда их вполне ничего себе член начинают грубо сравнивать с чем-то более выдающимся. Подозреваю, что шум был записан заранее, скорее всего в Лас-Вегасе, где все только самое большое, и пущен через репродукторы таких же невероятных размеров, как и размер пениса Лексингтона Стила («стил», между прочим, переводится как «сталь»).

Потом камера дает перспективу выставочного зала. Мужчины стоят группками, с фотоаппаратами. Всматриваются в расставленные ноги молодых женщин. А что, они заплатили свои 45 швейцарских франков и теперь имеют полное право почувствовать свое превосходство и силу. В течение сорока пяти секунд они могут фотографировать промежность молодой украинки, скрывающей свое лицо под маской. И повсюду — две огромные груди с торчащими сосками, на двух длинных ногах на шпильках. Психоделическое больное воображение еще более больных мужчин…

И опять суматоха. Оператор слегка растерялся. Он не успевал за ходом событий. А сейчас как раз Афродита (из Венгрии) приняла в себя сперму мужчины номер 301. Номер 301! Эякуляция номер 301! Абсолютный рекорд.

Организаторы выставки-ярмарки торжественно приглашают всех на следующую, «Extatica-2008», а я думаю, действительно ли этому миру нужны мужчины…

ЯЛ, Франкфурт-на-Майне

Варшава, вечер

Януш!

А все-таки поляки могут! Пару лет назад в Варшаве прошла эротическая ярмарка, на которой одну женщину поимели почти семьсот мужчин. Остальные с трусами, спущенными до коленей, стояли в очереди. Гротеск и мерзость. Ты спрашиваешь, зачем нужны мужчины? В тот день их там не было. Поэтому мне больше не хочется ни думать об этом, ни писать на эту тему.

С уважением,

М.

Франкфурт-на-Майне, вторник, ночь

Малгося,

сегодня мне позвонила из Берлина моя дочка Иоанна. Ну та, которая пишет диплом по биоинформатике. Она вот уже два месяца как живет в Берлине и проводит опыты в знаменитой берлинской клинике Charite. Тема ее диплома — исследования новой вакцины против гриппа. С результатами (и не только потому, что это проект нескольких человек под началом научного руководителя ее работы) опытов и расчетами она вернется во Франкфурт и после обработки данных поместит их в своем дипломе. Если все пойдет как надо и эта вакцина через несколько лет (процесс регистрации новой вакцины долог и труден, значительно более долгий, чем у «обычного» лекарства) появится в аптеках, я позволю себе с нескрываемой гордостью прислать тебе ее название. До сих пор я никогда не делал прививок — считал это лишним — против гриппа, но вакциной моей дочери я привьюсь без колебаний.

Я вслушивался в ее телефонное сообщение из Берлина и чувствовал, что она очень счастлива. Я понял это по тону ее голоса, по словам, которые она употребляла, по каскадам смеха. И даже по шороху ее учащенного дыхания в трубке. Да ты и сама прекрасно знаешь, как это бывает, так ведь? Если рядом с тобой счастливый человек, ты это ощущаешь чуть ли не физически. И особенно точно все чувствуешь, если это твоя собственная дочь, сестра или мать. Счастлива после хорошо сделанной работы. У нее есть нужные данные, прекрасные графики и иллюстрации, есть подтвержденные результатами экспериментов выводы. Это ее первый такой проект. Она рассказывала о нем в докладе (впервые в ее жизни прочитанном по-английски, что само по себе — как я прекрасно помню из собственной биографии — определенный стресс) перед заполненным до отказа залом, детально описывала пептиды, которые будут в этой вакцине, обозначила рецепторы (рецепторы, как и пептиды, — белки, с той лишь разницей, что они значительно больше в плане количества аминокислот, из которых они состоят: у пептидов их до тысячи, а у рецепторов — до нескольких миллионов), которые примут эти пептиды, и какие реакции, когда состоится это соединение, произойдут в клетке, на поверхности которой находятся эти рецепторы. Когда я слушал об этой прекрасной химии (для меня она прекрасна!), то, ей-богу, хотелось немедленно заболеть гриппом.

Иоася рассказывала мне об этом с энтузиазмом, а моментами с эйфорией человека, который — возможно, не отдавая себе в этом отчета — сам находится в состоянии «необычной химии», в состоянии «химии счастья», которое передалось и мне.

Счастье…

Что такое счастье? Как, где и когда оно начинается? Почему оно не длится вечно и зачем вообще человеку для счастья нужно… счастье? Ответы на эти вопросы ученые ищут с очень давних времен. Nomen omen[28] и в знаменитой берлинской клинике Charite[29], из которой звонила мне дочка.

[27] Малгожата Форемняк (р. 1967) — польская актриса.

[28] В имени — судьба (лат.).

[29] Милосердие (фр.).