П. 3. 2-я ударная армия (128, 259, 191, 294, 374 сд, 3 гв. сд, 23, 32,33 и 53 сбр, 16, 98 и 122 тбр). Ближайшая задача — овладеть районом роща „Круглая“, предварительно изолировав ее от Синявино, Рабочий поселок № 5, Рабочий поселок № 6, Синявино и стремительно, развивая удар в направлении Московская Дубровка, выйти на восточный берег р. Нева. Для обеспечения ударной группы с юга овладеть Келколово…
П. 4. 8-я армия (265, 11, 286 и 24 гв. сд) прочным удержанием рубежа Келколово, пос. 1-й Эстонский, Тортолово, Вороново надежно обеспечить операцию 2-й ударной армии от контрударов противника с направления Мга, оз. Синявинское, пос. Михайловский, Гайтолово и Турышкино, Вороново…»[103]
Этот этап операции, скорее всего, проводился «для отчета Ставке». Свежих соединений 2-я ударная армия практически не имела, поэтому какого-либо перелома добиться было уже невозможно.
В течение 9 и 10 сентября части 53 огв. сбр и 122 тбр продолжали вести безуспешные бои на северном направлении: на север наши войска продвинулись всего на 200–250 метров от высоковольтной линии. Впереди лежало торфяное болото и располагались мощные укрепления противника, который к тому же заминировал этот участок и подтянул орудия ПТО.
Легкие танки сразу же завязли в болоте, тяжелые туда и не совались, так как для действий на этой местности постоянно требовались саперы. Последних было очень мало, к тому же инженерные войска во время работ несли тяжелые потери от вражеских автоматчиков, так как нашей пехоты для прикрытия всей операции было крайне мало. За два дня боев бригада потеряла 1 KB, 2 Т-34 и 1 Т-60. Вследствие весьма тяжелых условий движения по болоту 5 танков вышло из строя по техническим причинам. С 11 по 14 сентября оборонялись уже наши войска, причем танки были расставлены в боевых порядках пехоты. Отразив несколько контратак противника, 122-я танковая бригада потеряла 3 KB, 1 Т-34, 3 Т-60, 1 Т-26 и 1 САУ Т-26.
С 14 по 17 сентября 122-я танковая бригада и теперь уже введенная в бой 22-я отдельная стрелковая бригада продолжали атаки на рощу «Круглая». Находясь у горловины прорыва войск 8-й армии, она (роща) стала местом концентрации немецких сил для контрудара, но продвинулись всего на 700 метров на север вдоль высоковольтной линии. 20 сентября, в том числе и на этом участке, противник перешел в контрнаступление[104].
В разгар боев, 8 сентября 1942 года, на синявинский участок Волховского фронта прибыл последний резерв Ставки — 29-я танковая бригада (7 KB, 11 Т-34, 36 Т-60), которую намеревались ввести в бой в ближайшие дни. Но время было упущено — 7 сентября на ТВД начались затяжные дожди и местность, и без того болотистая, стала совершенно непроходима для танков. 12 сентября бригада все-таки была введена в операцию, но выполняла она скорее оборонительные задачи, тем более что противник активизировался.
Немцы, подтягивая к периметру прорыва все новые и новые части и соединения 11-й и 18-й армий, артиллерию и авиацию, 10 сентября сами перешли в контрнаступление. Но нашим частям тогда еще удавалось отражать германские удары. Об этом говорят следующие записи в дневнике Гальдера:
Но, несмотря на изменение обстановки, 2-я ударная армия все еще пыталась наступать. Что это было за наступление, хорошо видно из воспоминаний командарма генерал-лейтенанта Н. К. Клыкова[105].
В этот же день (11 сентября) командующий Волховским фронтом К. А. Мерецков директивой № 0/20/0п приказывает командарму Клыкову продолжить наступление на синявинском направлении, уповая на успехи Ленинградского фронта (об этой операции будет сказано ниже. — Примеч. авт.). Указывая в директиве, что «войска Ленинградского фронта частью сил форсировали р. Нева и закрепились на ее восточном берегу в районе Арбузово, Анненское — главной задачей 2-й ударной армии является быстрейший выход к восточному берегу Невы на соединение с войсками Ленинградского фронта.
Приказываю:
1. Обеспечивая себя со стороны Синявино, главными силами 4 гв. ск нанести 12 сентября 1942 года удар в направлении треугольник желдорог, Московская Дубровка. Ближайшая задача — овладеть районом свх. „Торфяник“, треугольник ж.д., отметка 19,8 на трассе высоковольтной линии.
С прорывом фронта выбросить на соединение с войсками Ленфронта 29 танковую бригаду.
2. Продолжить наступление силами 6 гв. ск. с целью перехвата дороги между рощей „Круглая“ и Рабочим поселком № 7».
Однако, поскольку к 11 сентября соединения Ленфронта окончательно покинули плацдарм на левом берегу Невы, «идти на соединение» было уже не с кем. Активизации наступательных действий не произошло, а 29 тбр помогала обеспечивать оборонительные задачи.
Мерецков, в критических ситуациях скорый на расправу, снимает генерал-майора H. A. Гагена с должности комкора и назначает его командиром 259-й стрелковой дивизии. С 13 сентября 1942 года 4-м гвардейским стрелковым корпусом стал командовать генерал-майор C. B. Рогинский, 6-й гвардейский стрелковый корпус продолжал возглавлять генерал-майор С. Т. Бияков.
К 17 сентября наступательные действия Волховского фронта фактически прекратились, однако враг продолжал перебрасывать в этот район новые силы. В период с 10 по 20 сентября командование противника перебросило на мгинское направление 96-ю пехотную и 5-ю горнопехотную дивизии (в советских документах иногда упоминается как 5-я горнострелковая дивизия), сняв их с тосненского направления. 28-ю егерскую (легкопехотную) дивизию перебросили с участка Кириши — Грузинов, 121 пд прибыла с Ленфронта, а 132 пд — из Крыма. Впоследствии с помощью этих соединений были организованы мощные фланговые контрудары, которые наносились по советским позициям с 20 сентября.
В течение сентября не прекращались и боевые действия Ленинградского фронта, который отчаянно стремился помочь своим соседям. В первой половине месяца с 9 сентября 55-й армией предпринимались попытки очистить от нацистов район Ям-Ижоры, но они оказались неудачными. Тогда было решено помочь Волховскому фронту — с 3 сентября Невская оперативная группа (НОГ) Ленфронта начала подготовку к форсированию Невы в районе бывшей московской Дубровки. Штабами Ленинградского и Волховского фронтов согласовывается решение о ведении 9 сентября 1942 года одновременного наступления: частей НОГ с предполагаемого к восстановлению Невского «пятачка» в сторону Синявина, соединений Волховского фронта из района Келколово им навстречу. Основная цель операции состояла в том, чтобы двумя дивизиями прорвать вражескую оборону на левом берегу Невы, овладеть Мусталово и, развивая успех на Синявино, соединиться с застрявшими в позиционных боях соединениями Волховского фронта. Но автору кажется, что в реализацию скорого форсирования Невы не верило даже командование Ленинградского фронта.
За несколько дней до преодоления этой водной преграды командующий Ленинградским фронтом Л. А. Говоров вместе с командующим артиллерией Ленфронта генералом Одинцовым приезжали на предполагаемый участок прорыва и осматривали его.
Как и предполагало командование Ленинградского фронта, в спешке по приказу Ставки подготовленная операция по форсированию Невы уже 9 сентября провалилась. Две дивизии (86 и 46 сд), переправившись через реку, вклинились во вражескую оборону на противоположном берегу (их усилия поддерживала 11 сбр), однако развить свой успех не смогли и отошли на исходную позицию. Чтобы избежать напрасных потерь, Ставка 12 сентября приказала Военному совету Ленинградского фронта прервать операцию и выделила на подготовку нового наступления две недели.
Потери в этой бесславно закончившейся «акции» указаны в донесении Ленфронта от 12 сентября — «в результате проведенной операции наши потери выражаются: в личном составе — убитых 738, раненых 2245 человек…» (далее перечисляются потери в материальной части).
Ставка ВГК, по указанию которой и было осуществлено подобное неподготовленное действо, обличала командование Ленинградского фронта в директиве № 170610 от 12 сентября 1942 года (подписана Сталиным и Василевским): «Так как Ленинградский фронт оказался неспособен толково организовать форсирование р. Невы и своими действиями глупо загубил большое количество командиров и бойцов. Ставка Верховного главнокомандования приказывает операции по форсированию р. Нева прекратить»[106].
20 сентября 1942 года Манштейн перешел в контрнаступление против ударной группировки Волховского фронта.
Сначала немецкие войска начали давить по нашему авангарду севернее Мги, стараясь отсечь соединения 4-го гвардейского корпуса. Затем силы 30-го армейского корпуса 11-й армии вермахта (132, 170, 24-я пехотные дивизии), наступая со стороны Сологубовка — пос. Михайловский, а войска 26-го армейского корпуса — с севера, от рощи Круглая и Рабочего поселка № 7, соединились в районе поселка Гайтолово, в конце концов отрезав «клин» наших наступающих войск.
Вот как описывал финал Синявинской операции генерал армии К. А. Мерецков: «20 сентября противник перешел в контрнаступление, пытаясь отрезать наши авангардные части… Шесть пехотных дивизий, три горноегерских и части танковой дивизии стали сжимать клещи вокруг нашего авангарда. На земле и в воздухе развернулось ожесточенное сражение… Горели леса и болота, земля застилалась густым едким дымом. За несколько дней этой невероятной по своей силе артиллерийско-минометной и авиационной дуэли весь участок был превращен в изрытое воронками поле, на котором виднелись одни обгорелые пни…»[107]
В этой операции германское командование повторно применило новейшие немецкие танки «Тигр», тем более что к 15 сентября были полностью восстановлены все вышедшие из строя тяжелые гусеничные боевые машины.
21 сентября четыре «Тигра» и несколько средних танков Pz. Kpfw.III Ausf.N из 502-го батальона тяжелых танков были приданы 170-й пехотной дивизии вермахта (к этому времени в состав батальона прибыло еще три «Тигра»), Танки должны были действовать против полуокруженной группировки Волховского фронта в районе поселка Тортолово. Командир батальона майор Меркер пытался доказать вышестоящему командованию, что местность после дождей стала совершенно непроходима для тяжелых танков. Однако все его возражения были бесполезны — приказ об участии «Тигров» в наступлении был подписан лично Адольфом Гитлером, который «категорически настаивал на их применении».
22 сентября танки начали наступление, которое закончилось полным провалом. Один Pz. Kpfw.III перевернулся при переходе через дамбу, несколько других средних танков были подбиты советской артиллерией и загорелись. У одного из «Тигров» по непонятной причине заглох и не заводился двигатель (после боя механик-водитель сказал, что возникла неисправность в электропроводке танка), а экипаж покинул машину. Позже этот танк загорелся, так как кто-то из экипажа, предположив, что машину спасти не удастся, бросил в люк ручную гранату. Три других «Тигра» под обстрелом советской артиллерии сумели немного продвинуться вперед, но застряли в болоте.
Через несколько дней с большими трудностями при поддержке артиллерии и пехоты удалось эвакуировать 3 танка. «Тигр», который увяз дальше и глубже других, несмотря на все усилия, вытащить не удалось. Кроме того, он находился под постоянным огнем советской артиллерии.
Техническому персоналу и командиру 502-го батальона майору Меркеру этот танк доставлял сильную «головную боль». Предложение Меркера взорвать танк было отвергнуто командованием ОКВ, так как оно опасалось, что даже по отдельным деталям противник может получить какие-либо сведения. Судьбой этого «Тигра» озаботилось высшее командование вермахта и даже сам фюрер. Меркер получил указание: «Танк ни в коем случае не должен попасть в руки противника». Только 25 ноября, после долгих препирательств, его наконец взорвали. Сам же батальон 26 сентября был выведен с линии фронта. Так, совсем бесславно, прошло первое применение знаменитого впоследствии тяжелого танка «Тигр» в боевых условиях, за что и расплатился майор Меркер, который в конце ноября 1642 года был смещен со своего поста.
[103] ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 89, д. 102, лл. 83–85.
[104] ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 89, д. 1474, лл. 18–22.
[105] Вторая ударная в битве за Ленинград. Л., 1983, с. 21–25.
[106] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 1258, д. 128, лл. 160–162.
[107] Мерецков К. А. На службе народу. М., 1986, с. 308–309.