Девятый круг: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мистер Бонд употреблял мартини с водкой, — возразил он. — А знаете почему? Потому, что марка «Смирнофф» приобрела в шестидесятых годах право на прокат этих картин.

— О, да просто Ян Флеминг так написал в своих романах, только и всего.

— Да что англичане понимают в выпивке? — возмутился Орасио.

Альберто расхохотался.

— Вспоминается известный анекдот, — продолжал Орасио. — Говорят, Раймонд Чандлер на самом деле совсем не хотел писать сценарий для «Синего георгина». Он согласился на уговоры продюсера лишь с условием, что в контракт будет включен особый пункт, позволявший ему работать в нетрезвом виде. Студия «Парамаунт» обязывалась предоставлять ему лимузины и секретарш двадцать четыре часа в сутки, а сверх того врача и медсестер, дабы колоть ему витамины, поскольку он, разумеется, ничего не ел, когда уходил в запой. После завтрака, где продюсер принял экстравагантные требования писателя и где, как гласит легенда, Чандлер угостился тремя двойными мартини и тремя порциями виски с мятным ликером, автор детективов отправился домой и закончил сценарий за две недели.

Рассказ Орасио развеселил всех. Выждав несколько мгновений, Орасио вздохнул и повернулся к Себаштиану.

— Ты, конечно, уже что-нибудь узнал о мальчике Клаудио Аласены? — спросил он.

— Да, и, боюсь, новости неутешительные.

Он коротко поведал о том, что происходило до сегодняшнего дня, и о полицейском расследовании. Его сообщение вызвало шквал разнообразных восклицаний и общее потрясение.

— Серийный убийца! — вскричал Альберто. — E incredibile![22]

— Пока это только версия.

— Но тогда ты останешься, чтобы участвовать в следствии? — задал вопрос Орасио.

— Нет, что ты. Дело находится в компетенции испанской полиции; она должна официально запросить нашей помощи. В таких случаях предусмотрен ряд формальностей, которые необходимо соблюдать.

На несколько минут установилось молчание, нарушенное Эмилиано дель Кампо:

— Ужасная история. — Он закрыл книгу, которую неспешно перелистывал, и потянулся за большой бутылкой коньяка, стоявшей перед ним на деревянном столе. Себаштиану попытался выдержать его пристальный взгляд, но не смог и был вынужден отвести глаза. Взор медика, пронизывающий и пытливый, словно доискивался до самых сокровенных мыслей. — Чудовищная жестокость. Если нужна наша помощь…

Дель Кампо сжал губы. Казалось, услышанное произвело на него неизгладимое впечатление. Себаштиану не подозревал, что дель Кампо — близкий друг семьи Аласена.

— Лично я могу сделать немногое, разве что пожелать, чтобы этот кошмар закончился для дона Клаудио и его супруги как можно скорее.

— Я присоединяюсь к пожеланию Эмилиано. Клаудио Аласена — верный друг, — подал голос Оскар Шмидт.

— Безусловно, — согласился Себаштиану.

— Bene,[23] — неожиданно воскликнул Альберто Карнабуччи. — Давайте развлекать нашего гостя. Приступим к делу? Мне не терпится поделиться со всеми тем, что нам удалось выяснить.

— Постой, Альберто, — прервал его Орасио. — Нашему молодому другу неведомо, чем именно мы занимаемся.

Патакиола встал с кресла.

— Четыре месяца назад я сделал одну из самых удачных своих находок. Не вдаваясь в подробности, скажу, что я проводил отпуск в итальянском городе Верона и по чистой случайности наткнулся на одну вещь, немедленно завладевшую моим вниманием. Как-то вечером меня пригласили на ужин старинные друзья, которых я не видел много лет. Это был один из тех ужинов, когда люди с удовольствием вспоминают юность и сетуют, «как быстро бежит время». Незадолго до того умерла мать Франчески, хозяйки дома, и оставила супругам нешуточное наследство. Я не стану утомлять вас перечислением унаследованных ими домов и прочей недвижимости, поскольку за ужином главным предметом разговора сделались две коробки, набитые ветхими документами. Друзья хотели, чтобы я просмотрел их и определил, есть ли среди них что-нибудь ценное. Обе коробки мать Франчески хранила на антресолях с тех пор, как умер ее муж, что случилось довольно давно. В коробках лежали его личные вещи, как я уже говорил, отправленные вдовой на чердак и благополучно забытые, пока их снова не извлекли на свет в связи с наследственными делами.

В сущности, никто не сомневался, что содержимое коробок имеет определенную ценность, так как предки моих друзей принадлежали к числу самых родовитых итальянских семейств и, следовательно, играли заметную роль в истории Италии в прошлом столетии. Мои друзья сначала предполагали отвезти документы в музей, чтобы эксперты их изучили и каталогизировали. Однако, зная о моем увлечении литературой и искусством, они решили, улестив меня изысканным ужином, узнать мое мнение, не откладывая дела в долгий ящик.

В первой коробке мы нашли рукописи, представляющие огромный интерес для историков, но я снова не хочу обременять вас излишними деталями. Во второй же мы нашли нечто такое, отчего просто онемели: три листа пергамента в превосходном состоянии. Удивляло, как бережно когда-то упаковали документ, аккуратно вложив его между двумя толстыми стеклянными пластинами. Фактически страницы хранились в полном вакууме. На мои взволнованные вопросы Франческа отвечала, что смутно припоминает витрину, находившуюся в давние времена на столе в кабинете ее отца, и больше ничего.

Орасио вел рассказ, встав на противоположном конце комнаты около комода, на котором помешался предмет сантиметров семидесяти в ширину и около трех-четырех сантиметров в высоту, покрытый куском черного бархата. Не вызывало сомнений, что под бархатом скрывался тот самый раритет.

— Это фантастическая находка. Дело не столько в содержании — оно, конечно, довольно любопытно, но не является формулой философского камня, — сколько в том, кто написал документ. Его автор — один из величайших итальянских поэтов на все времена. Возможно, самый великий. Так уж получилось, что я пылкий поклонник сей исторической личности и хорошо знаком с его творчеством. Друзья попросили меня взять на себя труд тщательно исследовать его и подтвердить подлинность авторства. Ради этого они согласились передать мне документ в Мадрид, как только будет покончено со всеми необходимыми формальностями в связи со вступлением в наследство. Таким образом, с момента появления документа из недр коробки и до нынешней неофициальной экспозиции прошло несколько месяцев. До вчерашнего дня он находился в Прадо, в руках лучших реставраторов и экспертов, причем некоторые знатоки приехали из Рима. Сегодня он перед нами, но уже завтра утром вернется в Италию.

— Ты испытываешь мое терпение, Орасио, — признался Себаштиану. — Можно наконец узнать, о ком или о чем речь?

Орасио сдвинул бархат, и Себаштиану подошел к витрине. Не меньше трех пядей[24] в ширину и глубину, она представляла собой два стеклянных листа по два сантиметра толщиной каждый, между которыми были вложены три желтоватых пергамента. Стекло держалось на подставке и было закреплено почти вертикально, с небольшим наклоном назад под углом примерно в двадцать градусов. Себаштиану нагнулся к витрине, освещенной электрическим светом с потолка, и попытался разобрать слова: начертанные много сотен лет назад черными чернилами, они до сих пор сохранили относительную четкость. Сам пергамент был попорчен временем и кое-где протерся до дыр, отчего отдельные строки сделались неразборчивыми. На третьем листе текст обрывался, не доходя до середины, заставляя сожалеть, что история не получила продолжения.

— Данте Алигьери, — торжественно провозгласил Орасио.

[22] Невероятно! (ит.).

[23] Хорошо, ладно (ит.).

[24] Мера длины = 21 см.