— Что, дорогая? — спросил он, с явным трудом отрываясь от книги. Джоан подумала: «Такого интереса к самообразованию мы не учли. И Сантана тоже».
Аморф на ранней стадии представляет собой чей-то идеал, порожденный чувствами, все это так. Но что, если он приобретает способность к саморазвитию, получая информацию хотя бы из книг?.. И беседуя со многими людьми? Да, об этом они не подумали… Интересно, что делают аморфы в свободное время, многие ли из них посещают библиотеку?
Он ждал продолжения разговора, и она торопливо начала:
— Алекс… ты… не человек. Я давно хотела сказать тебе об этом, но не решалась. Ты не землянин, твоя родина — Мэрилин. Таких существ, как ты, мы называем «аморфами».
«Алекс» снисходительно улыбнулся.
— Ты несешь иногда такую чепуху, детка. — И снова углубился в книгу.
— Алекс! — крикнула она в отчаянии. — Я говорю правду! Послушай… «Что бы такое придумать?» — Ну скажи, например, сколько тебе лет?
— Сорок, ты же знаешь.
— Расскажи мне о своем детстве.
Сердце ее истекало кровью, когда она наблюдала, как любимое лицо искажает гримаса растерянности и замешательства.
— Детство? — пробормотал он. — Я не… не помню. У меня ведь было детство… — Вдруг взгляд его прояснился. — Да, я понял, что происходит: у меня амнезия. Это бывает от слишком напряженной умственной работы. Честно говоря, я помню только то, что происходило здесь, в нашем домике.
— Расскажи мне что-нибудь о Земле.
— Ну хватит, дорогая. Шутка слишком затянулась.
— Это не шутка. Пойми: ты плод моего воображения. Поэтому есть вещи, которых ты знать не можешь.
— Значит, и ты их не знаешь. Как же ты определишь, правильно ли я отвечаю?
— А я рискну, — огрызнулась Джоан. «Неужели настоящий Алекс такой же зануда?» — Минуты шли. С внезапно нахлынувшей нежностью она подумала: «Не могу я толкнуть его в толпу аморфов, знающих, кто они такие, потому что их проинформировали с самого начала. Он-то всерьез считал себя человеком…»
Она вырвала книгу у него из рук и швырнула на пол:
— Подними.
Аморф послушно поднял книгу.
— Дай мне. А теперь, — она вновь уронила ее на пол, — подними снопа.
На сей раз он не двинулся.
— Ты дуришь, Джоан.
Она хотела доказать аморфу, что он будет подчиняться ее командам, потому что не имеет собственной воли. Опыт не удался, поскольку перед ней сидел «Алекс Стордал» — такой, каким она его задумала. Она прекрасно понимала, что настоящий Алекс уже давно послал бы ее ко всем чертям… Но ведь аморф — идеальное представление…
— Ты плачешь, Джоан? — спросил он участливо.
— Тебе придется явиться в Зал собраний, Алекс. Туда собирают всех аморфов.
— Разве? А раньше ты просила, чтобы я не выходил из дома.
«Это последний шанс», — подумала Джоан. Действительно, настоящий Стордал никогда не просидел бы месяц в хижине только потому, что она этого хотела.
— Да, просила, — согласилась она. — Но ведь ты мог поступить по-своему.
— А мне не хотелось выходить, — признался он. — Может быть, просто боялся. С тех пор как себя помню, ты всегда рядом. Видимо, со мной что-то произошло — авария, болезнь, нервный срыв, — но я не решался спросить, что именно. Ты не желала, чтобы я уходил, да и я к этому не стремился. Но сейчас я, пожалуй, пройдусь. До свидания. — И он вышел из дома.
Джоан упала на кровать и разрыдалась.