«Вот и наступил первый день Полнолуния…» — с горечью подумал Виктор. Он поддел пальцем капельку росы с травинки и растер ее в пальцах, чувствуя одновременно и свежесть этой воды, и необычайную холодность.
— Доброе утро, господин Гадатель, — окликнула его Марика. Девушка потерла пальцами заспанные глаза и вернулась к созерцанию котелка над огнем.
— Ого, ты что-то готовишь? — Виктор подошел к ней поближе и сел рядом.
— Всего лишь макароны. Понимаю, что вам, англичанам, привычнее овсянка, но у меня с собой только макароны. Даже соли и специй нет.
У Марики почти не было акцента, в отличие от Артура. Как будто она учила его с кем-то, а не самостоятельно, и при этом была более способна к языкам.
Цыганка отбросила челку со лба и пристально посмотрела на Виктора.
— А вы правда едите только овсянку, как в анекдотах?
Виктор рассмеялся. Девушка шутила, пытаясь разрядить обстановку, и он ее поддержал:
— Конечно, это же самое вкусное блюдо на планете, — он склонился над котелком. — В прочем, макароны тоже ничего, хоть мы и не итальянцы, — Гадатель оглянулся и понял, что не видит ни Артура, ни Петера. — А где… — начал он. Марика загадочно улыбнулась, словно подталкивая Гадателя к идее, что она может читать мысли:
— Петер спит в повозке, охраняет ее, а Артур пошел кормить лошадь и скоро вернется.
Виктор кивнул и не стал продолжать разговор. Он вернулся на свое место, опустившись на траву рядом с Грейс.
Девушка спала крепко, хотя Виктор был уверен, что за годы в Безмирье, она воспитала в себе способность даже во сне быть готовой к опасностям. Что, в прочем, не мешало ей выглядеть совершенно беззащитной.
— Ты смотришь на нее особенно, — прервал его размышления Артур. Словно угадав, о чем спрашивал Виктор у Марики, парень первым делом подошел именно к Гадателю и сел рядом. — Не так, как на сестру, Геду или Марику.
— Мне просто кажется, что она — особенная, и я восхищаюсь, — Виктор смущенно улыбнулся и задумался. Ему еще не хотелось признавать, что он так легко поддался обаянию Грейс. Он, Виктор МакИвори, просто не мог, не должен был относиться так, как он относился к Грейс, к девушке такого положения.
Он знал, как все устроено в мире, в котором она выросла, и понимал, что ему придется сознательно отталкивать ее.
— Геда просила передать, чтобы ты не боялся будущего. Ты умеешь его менять.
— Нет, не умею, — с досадой протянул Виктор. Он сорвал травинку и зажал ее в зубах. — Ты же знаешь, кто такие Чистильщики?
— Знаю. И боюсь их, — Артур кивнул. Он посмотрел на Иеронима и, вздохнув, добавил: — Кожа этого человека так белоснежна, а взгляд так болезнен, что я боюсь и его, и за него одновременно.
— Сложно переживать внутренний конфликт и выглядеть при этом хорошо, — Гадатель развел руками. — Ты поэтому ни слова не сказал, когда он сел в повозку вместе с нами? — Виктор вопросительно выгнул бровь. Артур покачал головой:
— Геда сказала, что он должен быть с тобой рядом, пока ты в нашей стране. Я и сам знал, что увижу его.
Виктор промычал что-то нечленораздельное и снова затих. Он посмотрел на Ловца, болтающегося на ленточке на шее у Артура, и устало поморщился. От юноши действительно исходила энергия Звезды. Пока едва заметная, словно еще не до конца проснувшаяся, но определенно набирающая силы.
Сейчас Виктор чувствовал в этом человеке магии больше, чем при их прошлой встрече. Быть может именно поэтому, глядя на задумчивое лицо Артура, Гадатель верил в то, что должен был сделать. Как и его мать, Артур лучше всего умел вдохновлять и сейчас Виктор поддавался этому ощущению. Ему нужно было поверить в себя и в свои решения, даже если они были не верными.
Он даже переставал бояться встречи с Джеком.
Артур открыл было рот, собираясь сказать что-то еще, но осекся и замер.
— Ты чувствуешь это? — обратился он к Виктору. Гадатель кивнул.
Это было тянущее, ужасно неприятное ощущение, словно за тобой кто-то следит. Виктор чувствовал себя кроликом, за которым следит охотник. Как будто вот-вот случится выстрел.
Разве что ему было не страшно.
Он посмотрел на Пенелопу — она тоже должна была это почувствовать. Каждый из них должен был.
Медиум встала, отвела руку с сигаретой в сторону и принялась всматриваться вдаль, пытаясь найти среди деревьев и кустарников кого-то.
Не успела она оглянуться, как он сам ее нашел. Раздался выстрел. Пенелопа выругалась, обиженно посмотрев на фильтр от сигареты в руке — все, что от нее осталось.