— Да, — ответил я, но все же малость покраснел.
Он очень строго посмотрел на меня.
— Неправда, и здесь не место лгать. Вы отклонились от курса. Как это произошло?
Я опять покраснел и говорю:
— Извините, беру свои слова назад и каюсь. Один раз я вздумал потягаться с кометой, но совсем, совсем чуть-чуть…
— Так, так, — говорит он далеко не сладким голосом.
— И отклонился — то я всего на один румб, — продолжаю я рассказывать, — и вернулся на свой курс в ту же минуту, как окончились гонки.
— Не важно, именно это отклонение и послужило всему причиной. Оно и привело вас к воротам за миллиарды миль от тех, через которые вам надлежало пройти. Если бы вы попали в свои ворота, там про ваш мир все было бы известно и не произошло бы никакой проволочки. Но мы постараемся вас обслужить.
Он повернулся к помощнику и спрашивает:
— В какой системе Юпитер?
— Не помню, сэр, — отвечает тот, — но, кажется, где-то, в каком — то пустынном уголке вселенной имеется такая планета, входящая в одну из малых новых систем. Сейчас посмотрю.
У них там висела карта величиной со штат Род — Айленд, он подкатил к ней воздушный шар и полетел вверх. Скоро он скрылся из виду, а через некоторое время вернулся вниз, закусил на скорую руку и снова улетел. Короче говоря, он это повторял два дня, после чего спустился к нам и сказал, что как будто нашел на карте нужную солнечную систему, впрочем, не ручается — возможно, это след от мухи. Взяв микроскоп, он опять поднялся вверх. Опасения его, к счастью, не оправдались: он действительно разыскал солнечную систему. Он заставил меня описать подробно нашу планету и указать ее расстояние от Солнца, а потом говорит своему начальнику:
— Теперь я знаю, сэр, о какой планете этот человек толкует. Она имеется на карте и называется Бородавка.
«Не поздоровилось бы тебе, — подумал я, — если бы ты явился на эту планету и назвал ее Бородавкой!»
Ну, тут они меня впустили и сказали, что отныне и навеки я могу считать себя спасенным и не буду больше знать никаких тревог.
Потом они отвернулись от меня и погрузились в свою работу, дескать, со мной все покончено и мое дело в порядке.
Меня это удивило, но я не осмелился заговорить первым и напомнить о себе. Просто, понимаете, я не мог это сделать: люди заняты по горло, а тут еще заставлять их со мной возиться! Два раза я решал махнуть на все рукой и уйти, но, подумав, как нелепо буду выглядеть в своем обмундировании среди прощенных душ, я пятился назад, на старое место. Разные служащие начали поглядывать на меня, удивляясь, почему я не ухожу. Дольше терпеть это было невозможно. И вот я, наконец, расхрабрился и сделал знак рукой главному клерку. Он говорит:
— Как, вы еще здесь? Чего вам не хватает?
Я приложил ладони трубкой к его уху и зашептал, чтобы никто не слышал:
— Простите, пожалуйста, не сердитесь, что я словно вмешиваюсь в ваши дела, но не забыли ли вы чего-то?
Он помолчал с минуту и говорит:
— Забыл? Нет, по-моему, ничего.
— А вы подумайте, — говорю я.
Он подумал.
— Нет, кажется, ничего. А в чем дело?
— Посмотрите на меня, — говорю я, — хорошенько посмотрите!
Он посмотрел и спрашивает:
— Ну, что?
— Как что? И вы ничего не замечаете? Если бы я в таком виде появился среди избранных, разве я не обратил бы на себя всеобщее внимание? Разве не показался бы каким-то чудаком?
— Я, право, не понимаю, в чем дело, — говорит он. — Чего вам еще надо?