— Как это нет, бывает! Да все равно, так уж положено. Снова тишина — только плескали волны, скрипел корабль,
раскачивались из стороны в сторону тусклые фонари, да тоненько посвистывал в отдалении ветер. Потом я услышал откуда-то голос:
— Уже восемь склянок, сэр.
— Так держать, — сказал помощник.
— Есть, сэр.
Еще чей-то голос:
— Ветер свежеет, сэр, идет шторм.
— Приготовиться, — скомандовал помощник, — Взять рифы на топселе и бом-брамселе!
— Есть, сэр.
Через некоторое время помощник спросил:
— Ну, как он?
— Отходит, — ответил доктор. — Пускай полежит еще минут десять.
— Все приготовили, Чипс?
— Все, сэр, и парусину и ядро. Все готово.
— А Библия, отпевание?
— Не задержим, сэр.
Снова стало тихо, даже ветер свистел теперь еле — еле, будто во сне. Потом послышался голос доктора:
— Как вы думаете, он знает, что его ждет?
— Что попадет в ад? По — моему, да, знает.
— Сомнений, значит, быть не может? — Это был голос Чипса, и прозвучал он печально.
— Какое еще сомнение? — сказал помощник. — Да, он и сам на этот счет не сомневался, чего же вам еще?
— Да, — согласился Чипс, — он всегда говорил, что там его, наверное, ждут.
Долгая, томительная тишина. Потом голос доктора, глухой и далекий, словно со дна глубокого колодца:
— Все. Отошел. Ровно в двенадцать часов четырнадцать минут.
И сразу тьма. Непроглядная тьма! Я понял, что я умер.
Я почувствовал, что куда — то нырнул, и догадался, что птицей взлетаю в воздух. На миг промелькнул подо мною океан и корабль, потом стало черно, ничего не видно, и я, разрезая со свистом воздух, понесся вверх. «Я весь тут, — мелькнуло у меня в мозгу, — платье на мне, все остальное тоже, вроде как ничего не забыл. Они похоронят в океане мое чучело, вместо меня. Я-то весь тут!»
Вдруг я увидел какой-то свет и в следующее мгновение влетел в море слепящего огня, и меня понесло сквозь пламя. На моих часах было 12.22.
Знаете, что это было? Солнце. Я так и догадался, а позже моя догадка подтвердилась. Я был там через восемь минут после того, как снялся с якоря. Это помогло мне определить скорость хода: сто восемьдесят шесть тысяч миль в секунду. Почти девяносто миллионов миль за восемь минут! Ну и возгордился же я — таких гордых призраков еще свет не видел. Я радовался, как ребенок, и жалел, что не с кем здесь устроить гонки.
Не успел я это подумать, как солнце уже осталось далеко позади. Оно имеет меньше миллиона миль в диаметре, и я пролетел мимо него, не успев даже согреться. И снова попал в кромешную тьму. Да, во тьму, но сам — то я не был темным. Мое тело светилось мягким призрачным светом, и я подумал, что похож, вероятно, на светляка. Откуда исходит свет, я не мог понять, но время на часах было видно, а это самое главное.
Вдруг я заметил неподалеку свет, похожий на мой. Я обрадовался, приложил руки трубкой ко рту и окликнул: