Учительница посмотрела на него, потом на Макса, потом обвела взглядом двор школы.
— А где он? — озадаченно спросила она.
Сэм подтолкнул Макса вперед.
— Поздоровайся с учительницей, Макс.
Макс, в новых штанах и куртке из оленьей кожи, неловко помялся и буркнул:
— Здрасьте, мэм.
Учительница брезгливо сморщила носик.
— Но это же индеец! — воскликнула она. — Мы не принимаем в школу индейцев.
Сэм в упор посмотрел на нее.
— Он мой сын, мэм.
Учительница поджала губы.
— Полукровок мы тоже не принимаем. Эта школа только для белых.
Она повернулась и хотела уйти, но ее остановил ледяной голос Сэма:
— Мне наплевать на вашу веру, мэм, как и на ваши взгляды. Но я помню, что отсюда до Виргинии две тысячи миль, а вы взяли с меня десять долларов за обучение моего сына, как и со всех остальных, кто пришел на собрание в лавку. И если вы не будете учить его, как обещали, то лучше уезжайте следующей же почтовой каретой.
Учительница возмущенно посмотрела на него:
— Как вы смеете так со мной разговаривать, мистер Сэнд? Думаете, остальные родители согласятся, чтобы их дети ходили в школу с вашим сыном?
— Они все были на собрании, и я не слышал, чтобы кто-то возражал.
Учительница сдалась.
— Вас, жителей Дикого Запада, трудно понять, — сказала она и осуждающе посмотрела на Макса. — Но мы не можем пустить его в этом наряде. Пусть одевается как все. И заодно подстригите его.
— Это можно, — согласился Сэм. — Пойдем, Макс.
Отец и сын зашагали к магазину. Макс пытался понять то, что только что услышал.
— Па, я что, не такой, как другие?
Сэм посмотрел на сына. Он сам впервые об этом задумался — и ему вдруг стало грустно. Он опустился перед сыном на корточки и произнес с мудростью, которую дали ему долгие годы, проведенные в глуши:
— Конечно, не такой. Все живые существа разные. Разве ты видел одинаковых бизонов или мулов? Все похожи, но все разные.
К концу того первого года учительница уже гордилась Максом. К ее немалому удивлению, он оказался лучшим учеником. Он был сообразительным, и учеба давалась ему легко. Перед тем как отпустить детей на каникулы, она заручилась словом Сэма Сэнда, что тот приведет к ней сына и на следующий год.
Первую неделю Макс был занят: после зимы дом нуждался в ремонте.
Однажды вечером, когда Макс лег спать, Канеха повернулась к мужу.
— Сэм, — сказала она по-английски.
От удивления тот едва не выронил сбрую, починкой которой занимался. Она впервые назвала его по имени.
Кровь ударила в лицо Канехе: она удивлялась собственной дерзости. Скво никогда не заговаривали с мужьями — только отвечали. Канеха потупилась.