— Нет.
— О Боже! Но вы же просто не взлетите! Если вам так хочется погибнуть, взяли бы револьвер!
Я посмотрел на груду снятого с самолета оборудования.
— Сколько весит радио?
— Двести семьдесят пять килограммов. Но его снимать нельзя! Как вы узнаете о своем местонахождении и погоде на маршруте?
— Так же как я их узнавал раньше, когда на самолетах радио не было. Снимай!
Он направился к самолету, недоуменно качая головой. Тут мне в голову пришла еще одна идея.
— А система подачи кислорода в кабину?
— Четыреста, включая баллоны.
— Снимешь и ее. Я полечу низко.
— И через Скалистые Горы тоже?
— Положи в кабину маску и портативный баллон.
Войдя в кабинет, я позвонил Базу Далтону в наш офис в Лос-Анджелесе. Его разыскали только дома.
— Баз, это я — Джонас.
— А я гадаю, когда ты позвонишь.
— Сделай мне одно одолжение.
— Конечно. Какое?
— Сегодня ночью я вылетаю на побережье. Распорядись, чтобы над всеми ангарами нашей компании на этом маршруте были подняты сигналы погоды.
— А что у тебя с радио?
— Радио не будет. Я лечу на КА-4 без посадок, так что лишнего веса мне не нужно.
Он изумленно присвистнул:
— Тебе в жизни не долететь, старина!
— Долечу, — сказал я. — Ночью мигай прожекторами, днем пиши на крышах ангаров.
— Будет сделано! Желаю удачи!
Я положил трубку. Вот за это я и любил База. На него можно положиться. Он не тратил времени на глупые вопросы — «почему?», «где?», «когда?». Он делал, что ему говорили. Наша компания стала его жизнью, и именно поэтому она быстро превращалась в одну из крупнейших в стране.
Я достал бутылку бурбона из стола Морриси и сделал большой глоток, а потом улегся на кушетку, которая оказалась слишком коротка. Плевать. Пока механики возятся, можно отдохнуть. Почувствовав, что надо мной стоит Морриси, я открыл глаза.
— Готово?
Он кивнул.
Я сел и посмотрел в сторону ангара. Он был пуст.
— Где самолет?