Он отпустил меня и медленно выпрямился.
— Боже, — сказал он, — какой разряд!
Я взялся за голову и застонал.
— Что это было?
— Я все время записывал твои слова, — пояснил он, — и раз ты никак не мог вспомнить, я попытался подтолкнуть тебя, воспользовавшись твоим же собственным голосом. Иногда это творит чудеса.
— Чудо состоялось, — проворчал я, — только во мне все пробки, кажется, перегорели.
— По сути дела, да. Ты колебался на границе нежелательного воспоминания и предпочел потерять сознание, лишь бы не входить туда.
— Чем же ты доволен?
— Осталась последняя траншея, — отвечал он.
— Мы уже у цели. Попробуем еще разок.
— Хватит. А то в ней и помру.
— Отнюдь. Ведь этот эпизод долго жил в твоем подсознании, и ничего, ты оставался жив.
— А на этот раз останусь?
— Давай попробуем.
Я поглядел на Него сбоку, искоса и вдруг понял — он знает, что делает.
Врач тихо пояснил:
— Теперь ты узнал о себе больше, чем прежде. Обратись к интуиции. Сам почувствуешь, как пойдут дела. До конца можешь не идти, оставь резерв для защиты. И не беспокойся. Доверься мне. Если станет совсем худо, я помогу. А теперь расслабься. Гляди на потолок и помни о больших пальцах ног. Не гляди на них, гляди вверх. Пальцы, большие пальцы. Не шевели ими, постарайся ощутить каждый. А теперь начинай считать пальцы по одному. Один, два, три. Ощути этот третий палец, ощути его, почувствуй, как он расслабляется, расслабляется, расслабляется. А потом следующий за ним на обеих ступнях расслабляется. Расслабляется, потому что расслабились и все прочие пальцы, все расслабились…
— Что ты делаешь? — закричал я.
Он отвечал тем же шелковым голосом.
— Ты мне веришь и пальцы твои тоже. Они расслабились, потому что верят мне. Ты…
— Ты пытаешься загипнотизировать меня. Я не согласен!
— Ты сам себя гипнотизируешь. Я просто направляю тебя на нужный путь. И никто не заставит тебя идти туда, куда ты не хочешь, но ты сам желаешь следовать в ту сторону, где твои пальцы расслабились, где…
И так далее. Где раскачивающийся золотой медальон на цепи, где яркий свет, где таинственные пассы? Я даже не видел Стерна. И не ощущал сонливости, о которой всегда говорили! И я захотел стать пальцем. Расслабленным пальцем. Безмозглым, идущим, одиннадцать раз, одиннадцать, мне одиннадцать.
Я раскололся надвое, и это меня нисколько не смущало. Одна часть следила за другой, возвращающейся в библиотеку, а мисс Кью наклонялась ко мне, шелестела газета на кресле, и я сидел в одном ботинке, шевеля пальцами другой ноги… я только слегка удивлялся всему этому. Гипноз гипнозом, но я оставался в кабинете Стерна. Лежал на кушетке, а Стерн гудел за моей спиной, и я в любой момент мог перевалиться на живот и сесть, и выйти отсюда. Только я не хотел. Ну, если гипноз таков — я за него. Поработаем.
Теперь в библиотеку.
…Бони и Бини по восемь, они близнецы. Еще малыш. Ему три.
— Малышу — три, — повторила она.
Сперва надавило, раздвигая, лопнуло, и в муках и блаженстве потонула боль.
Это было внутри. Все свершилось в один миг.
Малышу — три. И моему исполнилось бы сейчас три, только его не было никогда.