Так прошли томительные часы. Наконец скрипнула колыбель. Я поднял голову, Джейни как раз смотрела в нее.
— Хорошо, — сказала она, — Идем.
— Кто это сказал?
— Малыш.
— Так кто же сейчас всем заправляет? — спросил я, немного озлившись, — я или Малыш?
— Малыш, — отвечала Джейни.
Я промолчал. Джейни встала и вышла наружу.
Близнецы проводили ее взглядом. Потом Бони исчезла. Подобрав ее одежду, ушла Бини. Я достал Малыша из колыбельки и взвалил на плечо.
Когда мы подошли к белой двери, я предупредил Джейни:
— Откроет женщина по имени Мириам. Если она начнет истерику, скажи, чтобы убиралась к черту.
Дверь открылась, появилась Мириам. Едва успев взглянуть на нас, она отпрянула футов на пять. Мы ввалились. Мириам очнулась и завопила:
— Мисс Кью! Мисс Кью!
— Иди ты к черту, — невозмутимо сказала Джейни. Впервые за все время она выполнила мою просьбу.
Мисс Кью спускалась по лестнице. Теперь на ней было новое платье, такое же дурацкое, как и прежнее, и с не меньшим количеством кружев. Она открыла рот, но звуков не последовало. Наконец она выдавила:
— Господи, милостивый и щедрый, сохрани нас!
Но все только начиналось. Бини и Бони немедленно продемонстрировали весь свой репертуар с исчезновениями и стриптизом.
Мисс Кью собрала все силы, чтобы удержаться на ногах. Но когда самообладание уже начало возвращаться к ней, ее постигло новое потрясение.
— А это что такое, скажи мне ради Бога? — она ткнула пальцем в меня.
Я сперва не понял и огляделся — нет ли чего за моей спиной:
— Где?
— Ну вот это. Это…
— А! — отвечал я. — Это и есть Малыш.
Я спустил его с плеча и вытянул руки вперед, чтобы она могла его получше разглядеть. С каким-то неистовым стоном она метнулась вперед и отобрала у меня младенца. Оглядела, держа на вытянутых руках, назвала бедняжкой и скорей пристроила в подушки, что лежали на длинной скамье.
— И давно он такой?
Я поглядел на Джейни, она на меня.
— Сколько я его помню, другим он не был.
— Принеси таз с горячей водой, мыло, мочалку и полотенце, — приказала она Мириам.
Мисс Кью вернулась к Малышу и повисла над ним, стянув в ниточку рот.
— Да оставьте вы его, — сказал я. — Он-то в порядке. Это мы голодны.
Она метнула на меня оскорбленный взгляд.