Ирония жизни в разных историях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Он вернется через минуту, — сообщила Андреа. — Такие всегда возвращаются. Войдет в боковую дверь и попробует взять штурмом исторический отдел. Бьюсь об заклад. Что ты ему сказала?

— Ничего, — ответила я. — Ничего.

А дальше случилось вот что. Мужчина, которого мы звали Токсиком, сложил платок и закрыл «Хронику». Но вместо того, чтобы, как обычно, сразу уйти, он подошел к стойке и уставился прямо на меня. Затем, покачав головой, посмотрел на Андреа и красноречиво покрутил пальцем у виска.

— Рехнулась! — констатировал он. — Совсем рехнулась. — И вышел из магазина.

Как только дверь за ним закрылась, Андреа сказала:

— Знаешь, каждый раз, когда я вижу этого типа, мне становится стыдно за то, что мы сделали. Иногда я вообще ночами из-за него не сплю.

А потом добавила:

— Ладно, иди, устрой себе перерыв.

Во время перерыва я пребывала в ужасном настроении. Комната отдыха насквозь пропиталась стойким табачным дымом. На редкость антиобщественное место. В тот день я решила наделать табличек «Не курить» и обклеить ими желтые стены. Из-за чего едва не началась война всех против всех.

Но вскоре после бурных дискуссий о правомерности курения в комнатах отдыха меня перевели в новую сеть в Новом городе. Сначала я помогала устанавливать суперсовременные компьютеры, которые автоматически перезаказывали книги, если было продано более трех экземпляров. Потом меня назначили заведующей первым этажом. Теперь я могу носить, что хочу (кстати, не в ущерб элегантности), и лояльно отношусь к тому, как одеваются мои сотрудники, в пределах разумного, конечно.

Я жду того мужчину, Токсика, с тех пор как перевелась сюда. Но ни разу больше его не видела. Тут подобные типы вообще не появляются, не знаю, почему — может, их отпугивают сияющие чистотой просторные залы с деревянными полами и ровными рядами книжных полок; а еще здесь никто не мочится, да и трудно было бы проделать это незаметно. Кресла тоже в основном пустуют, поскольку, следуя политике компании, мы ставим их на открытых местах, чтобы у посетителей не возникало желания сидеть в них долго. Зато у нас есть проститутки; не помню такого в старом магазине. Возможно, там было слишком сложно договариваться, слишком явно пришлось бы прятаться по углам и щелям, не хватало свободного пространства, чтобы беспечно фланировать с невинным видом. А может, дело в том, что в старом магазине не было кафе.

Но, в любом случае, я готова. Я стою у компьютера за стойкой и жду. Если тот мужчина придет сюда, если он когда-либо осмелится появиться здесь, я выставлю его вон. Поверьте. Теперь у меня есть власть, и я, не колеблясь, сделаю это.

БЫТЬ ПРОВОРНОЙ

© Перевод О. Сергеевой

Я как раз шла по центральному туннелю на станции Кинг-Кросс, обходя потоки спешащих людей и разговаривая с тобой по мобильному телефону, когда мистер Смерть едва не сбил меня с ног.

— Извините, — вырвалось у меня.

— Извинить за что? — сказал ты мне прямо в ухо.

Он улыбнулся, чуть отступил и перешел на мою сторону, словно поджидая.

— Я сейчас не могу остановиться, — сказала я. — Говорю по телефону.

— С кем ты разговариваешь? — спросил ты.

Мистер Смерть возник неожиданно. Этот красивый, лысеющий мужчина средних лет в светлом костюме кающегося грешника, был непредсказуемым, нисколько не претендуя на утонченный вкус, точь-в - точь как руководство Би-би-си в те дни, когда телевидение все еще сулило благопристойность и эстетические амбиции, в те дни, когда в его драме еще присутствовало мужество, и можно было верить, что в вечерних новостях представлено именно то, что на самом деле произошло в мире, никаких там рейтингов, или денег, или протоколов канала. Те дни миновали, мы оба об этом знали, и все-таки я идеализировала их, как и его улыбку, меланхоличную, но, так сказать, цивилизованную.

Мы улыбнулись друг другу, и тут же мой телефон умолк. Я удивленно посмотрела на него; маленький экран погас. Минуту назад ты рассказывал мне о том, как прошел рабочий день и чем ты сейчас занимаешься дома, ожидая моего возвращения. Я говорила тебе, что иду по центральному туннелю, вполне возможно, успею на скорый поезд и буду дома к восьми и что по пути куплю на ужин что-нибудь в индийском ресторане. Мы обсуждали бхаджис с луком.

Я тряхнула телефон. На экране так ничего и не появилось. Приложила к уху, но оттуда донесся лишь треск пластмассы, как будто телефон был выключен. Нажала на кнопку. Ничего не произошло. Боком пробравшись через толпу к стене, я постучала о нее телефоном, сначала тихонько, потом изо всех сил. Результат тот же. Подняла глаза, ну что ж, мне не придется оглядываться, чтобы посмотреть ему в лицо. Высоко над витринами магазинов и людьми, которые торопились к поездам и от них, в самом верху стены через викторианский кирпич пробилась одинокая ветка какого-то растения или чего-то там еще.

Снова взглянула на телефон. «Алло?» — произнесла я в крошечное отверстие на случай, если ты все еще слышишь меня.

Пошла дальше. Он шел рядом, опрятный и застенчивый. Между девятой и одиннадцатой платформой, я нашла телефон-автомат и позвонила тебе, не обращая на него никакого внимания.

— Ты куда-то исчезла, — раздался в трубке твой голос. — Так ты будешь есть бхаджис или нет?

— У меня не работает телефон, — объяснила я. — Скажи, у тебя все в порядке?

— Все замечательно, — ответил ты. — Что случилось с твоим телефоном?

— Скажи, у тебя на самом деле все в порядке? — уточнила я.

— Да, — подтвердил ты. Потом спросил: — А что такое? В чем дело? Что-то не так? У тебя все нормально?

Теперь он стоял возле киоска с кофе. Он больше не смотрел на меня; сначала он разглядывал женщину с ребенком в очереди за кофе, затем двух женщин-полицейских, которые были одеты в люминесцентно-желтую форму и разговаривали у заграждения на перроне, потом мужчину, выпрашивающего возле банкоматов мелочь у прохожих. Я видела, как его взгляд переходил с одного человека на другого, и знала точно: то, что его внимание переключилось на других людей, вовсе не означает, что он потерял меня из виду.