Круглова. Ох, и у меня-то его немного.
Агния. А вот что, маменька! Я никогда к вам не ластилась, никогда своей любви к вам не выказывала; так я вам ее теперь на деле докажу. Как вы сделаете, так и хорошо.
Круглова. Что ты, дочка! Так уж ничего мне и не скажешь?
Агния. Что мне говорить-то? Только путать вас! Вы больше жили, больше знаете.
Круглова. А бранить мать после не будешь?
Агния. Слова не услышите.
Круглова. Ах ты, золотая моя! Ну, так вот что я тебе скажу: как идти мне сюда, я у себя в спальне помолилась, на всякий случай; вот, помолившись-то, и подумаю.
Агния. Подумайте, подумайте; а я ожидать буду себе…
Круглова. Что тебе долго ждать-то, мучиться?..
Агния. Погодите, погодите, я зажмурю глаза. (Зажмуривает глаза.)
Круглова. Хоть весь свет суди меня, а я вот что думаю: мало будет убить меня, если я отдам тебя за него.
Агния. Ох, отлегло от сердца.
Круглова. Потому как ни мало я сама страдала, и опять, ежели взять старого или молодого, какая разница!.. Одно дело…
Агния. Ну, довольно, довольно! Уж я знаю, что вы скажете. (Целует мать.)
Круглова. А все-таки я рада, что он… Хоть посмеюсь вволю.
Входит Маланья.
Круглова, Агния, Маланья.
Маланья. Дединька сединький и с ним этот… как его, бишь… беловатый?
Агния. Не черный ли?
Маланья. И то; никак черный.
Круглова. Кто же это? Неужели Ипполит?
Маланья. Да он и есть… самый… Мне вдруг-то… затмило…
Круглова. Вот чудо-то! Вместе?
Агния. А вот увидим.
Маланья уходит. Входят Ахов и Ипполит.
Круглова, Агния, Ахов, Ипполит.
Ахов (чинно раскланиваясь). Здравствуйте! Опять здравствуйте!
Круглова. Пожалуйте, пожалуйте!
Ахов. Получили?
Круглова. Покорно благодарим, Ермил Зотыч.