Ипполит. Я вам говорю, что понимать ничего я не в состоянии, значит, пожалуйте все сейчас!
Ахов. Ну, что с тобой делать! Давай бумагу!
Ипполит подает бумагу. Ахов подписывает.
Бери деньги! Да только ты чувствуй это! (Отсчитывает из денег, принесенных Ипполитом.)
Ипполит (берет деньги и бумагу). Покорно вас благодарю.
Ахов. Благодари хорошенько!
Ипполит. Чувствительнейше вам благодарен.
Ахов. Поклонись в ноги, братец!
Ипполит. Это уж зачем же-с?
Ахов. Сделай милость поклонись, потешь старика! Ведь ты мне какую обиду, какую болезнь-то сделал! А поклонишься, все мне легче будет.
Ипполит. За свое кланяться, где же это видано.
Ахов. Ну, я тебя прошу, сделай ты мне это почтение! Авось у тебя спина-то не переломится?
Ипполит. Нет, право, дяденька, что-то стал чувствовать; к погоде, что ли, лом стоит, никак не согнешься.
Ахов. Разбойник ты, разбойник! Врешь ведь ты! Тебе ж хуже; не кланяйся родным-то, так и счастья не будет ни в чем.
Ипполит. Ну, уж мой грех, на себя и плакаться буду.
Ахов. Будешь, будешь. Мне твоя эта непокорность тяжелей, чем эти самые пятнадцать тысяч.
Ипполит. Что ж делать, дяденька, я и сам не рад, да не могу-с, потому к погоде, что ли…
Ахов. Ну, скажи ты мне теперь, на что тебе эти деньги. Ведь прахом пойдут, промотаешь.
Ипполит. Оченно много ошиблись, я жениться хочу.
Ахов. Дело недурное; только ведь хорошую за тебя не отдадут. Разве по мне? Что дядя у тебя знаменит везде…
Ипполит. Надо думать, что по вас.
Ахов. Где же ты присвататься думаешь?
Ипполит. Чтоб далеко не ходить, тут, по соседству-с.
Ахов. Да тут, по соседству, нет.
Ипполит. Ежели поискать хорошенько, так найдется. Вот Круглова Агничка… Но сколь мила девушка!
Ахов. Ах ты, обезьяна! Ты у кого спросился-то?
Ипполит. Что мне спрашивать, коли я сам по себе.
Ахов. Да она-то не сама по себе. Ах ты, обезьяна.
Входит Феона.
Ахов, Ипполит, Феона.