Анна. Покорно вас благодарю.
Разновесов. Насчет скромности оченно нам желательно, чтоб разговору этого меньше.
Анна. Какой разговор! Чем тут хвастаться, батюшко, помилуйте!
Разновесов. Так-с, правду изволите говорить. А от нас уж разговору не будет, потому мы тоже опасность имеем от супруги, так как наша супруга, при всей их бестолковости, очень горячий характер имеют-с.
Анна. Уж вы поберегите.
Разновесов. Само собою-с. Дебошу от нас не ожидайте. У других это точно, что дебоширство на первом плане, потому в том вся их жизнь проходит, а мы совсем на другом положении основаны. Конечно, иногда, с приятелями…
Анна. Ох, уж с приятелями-то…
Разновесов. Ничего-с, сударыня, нельзя же. Иногда с обеда-с какого немножко навеселе: куда ж деться! А, впрочем, деликатно.
Анна. Знаю я вашу деликатность-то. Кто и видывал-то вас вдоволь, и тому глядеть на вас сердце мрет, а кто не видывал-то, подумайте! Да, кажется… Боже вас сохрани!
Разновесов. Однако ж мы себя ничем не доказали с дурной стороны.
Анна (горячо). Да если вы ее обидите, я с вами жива не расстанусь. Варваром надо быть, зверем, а не человеком.
Разновесов. Почему же так вы не верите нашей солидности?
Анна. За нее я, господи боже мой, я вас со свету сживу.
Разновесов. Мы, признаться сказать, при вашей бедности, от вас таких претензиев не ждали. А коль скоро вы, еще не видя от нас ничего, ни худого, ни доброго… Так мы лучше все это дело оставим. Потому что ежели кляузы…
Анна. Какие кляузы! А жаль мне ее, бедную. (Плачет.)
Настя (выглядывая из двери, Баклушину). Что, ушел? Ушел?
Анна. Извините вы меня! У меня сердце поворачивается, ведь она сирота круглая. (Падает на колени.) Батюшко, отец родной! Ведь она голубка чистая! Грех вам будет ее обидеть!
Настя (на крыльце). Тетенька, тетенька, что вы! Вот бы когда умереть-то! Модест Григорьич! Модест Григорьич!
Баклушин подходит.
Дайте мне ножик! Дайте мне ножик!
Баклушин. Что вы, что вы! Успокойтесь!
Анна (рыдая). Не погубите, вас бог накажет.
Разновесов (поднимая Анну). Что вы, помилуйте! Нешто мы не понимаем? Тоже чувствы имеем. Будьте без сумления. Так уж завтрешнего числа пусть и перебираются, куда я сказал. На углу большой трущобы и малого захолустья. Изволите знать?
Анна. Хорошо-с. Знаю.
Разновесов. Прямо на все готовое-с. Прощенья просим.
Анна. Прощайте!
Разновесов уходит.
Настя (бросаясь к тетке). Тетенька!
Анна. Ну, Настенька, не вини меня ни перед богом, ни перед людями.
Настя. Нет, нет, за что же! Я сама. Я одна виновата, я, я, несчастная.