Лариса (подходя к Насте). Здравствуйте, Настенька!
Настя (отворачиваясь). Здравствуйте!
Лариса. Это ваш жених? Даже очень недурен.
Настя. Какой жених! У меня нет жениха.
Лариса. Ах, напрасно. Вы не должны от нас скрываться, формально все доказывает, что этот самый и есть ваш жених.
Настя. Оставьте вы меня!
Лариса. Коль скоро вы ходите по лавкам собирать на приданое и даже бумагу для этого выправили, как же вы можете быть без жениха? Потому вы не должны народ обманывать.
Настя. Ах, ах! (Закрывает лицо руками.)
Лариса. А вдруг и мы хотим дать вам рубль серебра и говорим: «Окажите нам вашего жениха для видимости. Может, с вашей стороны обман!» (Отходит к Фетинье.)
Настя стоит как убитая.
Фетинья. Ай да Лариса! Она, нет-нет, да и скажет словцо!
Баклушин, Анна, Настя.
Баклушин. Что это значит? Куда я попал?
Настя (складывая руки и умоляющим голосом). Простите меня!
Анна (берет ее за руку). Полно ты, полно! Что за оправдания! Ну, пошли, так и пошли. Надо чем-нибудь кормиться.
Баклушин. Можно ли, можно ли? У меня руки опускаются. Что мне думать о вас?
Настя. Вы меня разлюбите?
Анна. Да что за беда такая! Дядя и свидетельство достал и приказал ей идти, потому что кормить лишнего человека нам нечем, — мы сами часто не евши с сидим. Вот и все. Она не смела не идти.
Баклушин. Вы говорили, что для молодой девушки ничего нет хуже, обидней бедности. Просить, побираться, милостивая государыня, вот что хуже бедности.
Анна. Это не хуже бедности, милостивый государь, это самая бедность-то есть. Сначала просить, потом воровать…
Баклушин. Что за ужасы! Что вы ее пугаете! Вам еще далеко до крайности, вы пьете хороший чай.
Настя. Ах, этот чай! Вся и беда-то от него. Послушайте! Вы писали, что придете ко мне, а у меня решительно ничего не было, нечего и заложить; а мне хотелось вас чаем напоить, вот я и пошла. Я не знала, что это так дурно.
Баклушин. Так вы это для меня? Благодарю вас. Но вот что, Настасья Сергевна: коли денег нет, так работать надо, работать, а не милостыню просить.
Анна. А вы думаете, мы сложа руки сидим? Мы чуть не ослепли от работы. Да что стоит наша работа, когда мы ничего не умеем. Мы на хлеб не вырабатываем.
Баклушин. По-моему, уж лучше в горничные идти.
Настя. Тетенька, вон что говорят. Найдите мне место, я пойду в горничные.
Анна. Мало ль что говорят, а ты слушай всех. Где тебя держать будут? Тебе рубля в месяц не дадут. Ты и утюга-то в руки взять не умеешь. (Баклушину.) Вы видите наше положение, вы ее любите; вот вам бы и помочь бедной девушке.
Баклушин. Чем же я могу?
Анна. Ведь вы холостой?
Баклушин. Холостой.