Новый Библейский Комментарий Часть 3 (Новый Завет): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

16—18 В человеческих делах клятва во удостоверение оканчивает всякий спор их. Бог использовал особый речевой оборот, чтобы показать наследникам обетования непреложность Своей воли. Он использовал два важных момента, в которых невозможно Богу солгать: Его обетования и Его клятвы, которые самым действенным образом воодушевляют, убеждают Его народ укреплять веру в Него. Из этого следует очевидный вывод, что мы, прибегшие взяться за предлежащую надежду, которая в Иисусе, представляем собой истинных, последних наследников обетованного Аврааму (ср.: Гал. 3:26–29).

19,20 Эти стихи следует читать в свете сказанного в 7:20—22, где утверждается, что Бог подтвердил первосвященство Мессии в Пс. 109:4 клятвой, аналогичной заявлению в Быт. 22:16. Поскольку по обетованию Иисусу предназначено быть первосвященником по чину Мелхиседека, Он стал «гарантом» благословений нового завета (7:22). Те, кто полагается на Него, могут, действительно, войти во внутреннейшее за завесу, где Он стал ходатайствовать за нас. Иисус в буквальном смысле наш «предтеча», предшественник, открывающий путь, по которому мы должны следовать! Внутреннейшее, то есть святая святых в скинии, а позднее в храме — место присутствия Бога среди Своего народа на земле (ср.: Исх. 26:31—34; 3 Цар. 8:6—11). В Послании к Евреям используется язык, который переносит нас в небесное святилище, где Бог восседает во славе на Своем престоле. Мы можем иметь прямой доступ к Богу, потому что Иисус, наш небесный Первосвященник, предложил совершенную жертву и воссел одесную Бога (ср.: 4:14—16; 10:19—22). Однако образы в 6:19—20 также выражают мысль, что наше назначение — вечно жить в присутствии Святого Бога, в присутствии Его славы. Мы в буквальном смысле можем идти туда, куда ушел Иисус. Небесное святилище — иной образ, передающий представление о будущем мире (2:5), субботнем покое для народа Божьего (4:9) и небесном городе (11:16; 12:22–24; 13:14), который был вековой мечтой этого «народа». Эта конечная цель была достигнута и открыта для нас в грядущем нашим Спасителем. Иисус, как наша надежда, вошел в святилище и остается там как якорь безопасный и крепкий.

Таким образом, противоядие от духовной апатии есть обновление надежды. Надежда укрепляет верность и любовь. В основе нашего упования лежит обетование Бога, подтвержденное Его клятвой. Поскольку обетование о нашем спасении уже исполнилось для нас в смерти и вознесении на небо Господа Иисуса Христа, это дает нам уверенность в том, что верующие в Иисуса обретут обетованное им наследство в вечности вместе с Ним.

7:1—28 Вечное первосвященство Христа

Уже несколько раз говорилось о том, что Иисус — «Первосвященник по чину Мелхиседека» (ср.: 5:6,10; 6:20). Эта тема находит свое развитие по мере того, как автор приближается к кульминационному моменту своего послания и начинает питать читателей «твердой пищей», приближающей их духовную зрелость (ср.: 5:11–14). Первая часть этой главы касается встречи Авраама и Мелхиседека, описанной в Быт. 14, при этом в данном контексте ключевая роль принадлежит священству по чину Мелхиседека (1–10). Во второй части главы особое внимание сосредоточено на обетовании Пс. 109:4 о Мессии как священнике по чину Мелхиседека, которое отнесено к Господу Иисусу (11–28). Совершенство могло быть достигнуто посредством левитского священства, но первосвященническое служение Иисуса замещает всю ветхозаветную систему приближения к Богу и «совершенствует» взаимоотношения верующих с Ним (И —19). Рассматривается значение клятвы, которая подтверждает первосвященство Мессии (20—22), а затем смысл этого обетования, заключающийся в том, что Он будет священником для всех (23—25). Глава завершается утверждением, что такой первосвященник, в отличие от первосвященников Ветхого Завета, может обеспечить наши нужды как грешников (26—28). Глава 7 представляет собой третью ступень развития мысли, что Иисус являет Собой Первосвященника Нового Завета (ср.: 2:17–18; 4:14–5:10).

1—3 Пс. 109:4 — ключевой текст для этой главы. Для разъяснения высказанной в нем мысли о роли вечного первосвященника по чину Мелхиседека, автор Послания к Евреям обращается к Быт. 14:18—20, высвечивая при этом только отдельные моменты повествования. Имя Мелхиседек означает царь правды, а тот факт, что он был царем Салима (Салим происходит от евр. salom, мир), означает, что он был царем мира. Его имя предвосхищает, таким образом, правление Мессии как царя праведного и мирного (см., напр.: Ис. 9:6—7; Евр. 1:8–9). Самое важное — то, что он именуется священником Бога Всевышнего, который благословил Авраама и принял десятину (от всего) у Авраама, родоначальника, или патриарха Израиля. Более того, Мелхиседек по Писанию — без отца, без матери, без родословия, не имеющий ни начала дней, ни конца жизни. Он появляется ниоткуда и исчезает неведомо куда. У него нет ни предшественников, ни последователей. Поскольку легитимность человеческого священства в древнем мире зависела от таких вещей, молчание Священного Писания по этому поводу представляется необычным. Мелхиседек уподобляется Сыну Божию в том смысле, что предвосхищает Его уникальное и вечное священство. Он представляет собой прототип Христа. В Пс. 109 предсказывается появление другого царя Иерусалима («города Салима»), царя по типу Мелхиседека, поставленного, очевидно, не по праву происхождения от биологических потомков какого–то священнического рода, но назначенного Божественным произволением. В Послании к Евреям Иисус Христос провозглашается обетованным царем–священником, Который будет царствовать вовеки, благословляя Свой народ (ср.: 5:4–6; 7:13–17).

4—10 Принимая во внимание десятину, которую отдал Авраам Мелхиседеку, автор послания отмечает, что закон Моисея гласил, что сыны Левия должны брать по закону десятину с народа (ср.: Чис. 18:21—32). Однако Мелхиседек, не происходящий от рода их, получил десятину от Авраама, праотца Левия! Действительно, столь велик был Мелхиседек, что благословил Авраама — того, кому Бог даровал обетования, касающиеся Своего замысла о спасении человечества (ср.: Евр. 6:13—14). Поскольку меньший благословляется большим (7), то Мелхиседек оказывается на очень высокой ступени. Десятины, которые отдавались левитским священникам, брались людьми смертными, но Авраам заплатил десятину тому, кто имел о себе свидетельство, что он живет (8). Таким образом, в библейском свидетельстве Мелхиседек представлен как не имеющий конца жизни (3), что непреложно указывает на превосходство его священства. Можно даже сказать, что Левий, а потому и левитские священники платили десятины Мелхиседеку через Авраама. Это предвосхищает тему ст. 11 — 19, посвященных величию и превосходству первосвященства Иисуса перед левитским первосвященством и служением.

11,12 Когда в Пс. 109:4 говорится о необходимости восставать иному священнику по чину Мелхиседека, а не по чину Аарона, это означает, что в существующем священстве нечто отсутствует. Действительно, институт священства вел свое начало от рода Аарона, а служение, осуществлявшееся несколькими левитами, не могло обеспечить совершенство. Впервые понятие «совершенство» (слово, примененное к Христу в 2:10; 5:9; 7:28) используется по отношению к положению верующих. Закон Моисея ничего не довел до совершенства, но во Христе вводится новая надежда, посредством которой мы приближаемся к Богу (19). Это последнее положение указывает на то, что совершенствование верующих включает в себя в качестве непременного условия их близость к Богу или их способность радоваться возможности строить свои отношения с Богом в рамках нового завета. Эта важная концепция будет более детально рассмотрена в последующих главах. Проще говоря, жертва Христа приводит к решению проблемы греха, чего не могли дать ни левитское священство, ни закон Моисея. Этот закон и институт священства были связаны между собой таким образом, что с переменою священства необходимо было быть и перемене закона (12). Здесь следует особо отметить, что автор Послания к Евреям рассматривает закон как систему жертвоприношений и других ритуальных установлений, исполняемых священством, на основе которых Израиль поддерживал свои отношения с Богом. Ограничения этой системы в целом представлены в гл. 9 — 10.

13—17 По закону Моисея право служить у жертвенника принадлежало ограниченному кругу людей (напр.: Лев. 8 — 9; Чис. 1:47—54). Иисус, наш Господь, принадлежал к колену Иуды, о котором Моисей ничего не сказал относительно священства. Отсюда, если Иисус — священник, то Его священство должно быть иного порядка. Разрешая это несоответствие, автор снова обращается к провозвестию в Пс. 109:4, где утверждается, что священство Мессии должно быть по чину Мелхиседека. Священник из колена Левия становится таковым по закону Моисея. Иисус же стал священником навеки, по чину Мелхиседека, по силе жизни непрестающей. Последняя фраза наилучшим образом подчеркивает факт воскресения Иисуса и Его вознесение на небо. Он проявился в силе первосвященника нового завета на земле, когда предложил Себя в качестве совершенной жертвы за наши грехи. Но Он должен был восстать к жизни, чтобы стать священником навеки, исполняя служение в небесном святилище и восседая «одесную престола величия на небесах» (8:1—2).

18,19 Прежде бывшая заповедь представляет собой закон священства, установленный в Ветхом Завете на основе принадлежности к священническому роду и очищения плоти. Этот закон был слаб и бесполезен, потому что смерть не допускала пребывать одному (23), а слабость священников заставляла их приносить жертвы и за свои грехи, и за грехи народа (27). Действительно, закон ничего не довел до совершенства (см. коммент. к 7:11–12), поскольку он был только «тенью будущих благ» (10:1). Ветхозаветные установления о священстве были упразднены, когда Бог учредил новое священство и предоставил жертву, завершившую существовавший дотоле закон жертвоприношений (ср.: 10:5–10). С первосвященническим служением Иисуса вводится лучшая надежда, посредством которой мы приближаемся к Богу. В самой сердцевине этой лучшей надежды лежит уверение, гарантия окончательного очищения от греха и возможность поддерживать вечные отношения с Богом.

20–22 Обетование об установлении священства Мессии было подтверждено клятвой: Клялся Господь и не раскается (Пс. 109:4). Клятвенное обещание Бога являет собой гарантию непреложности Его замысла (ср.: 6:17). Таким образом, священство Иисуса установлено навеки. Эта клятва подтверждает, что лучшего завета поручителем соделаяся Иисус. Когда автор касается темы лучшего завета в последующих главах, он описывает Иисуса как посредника, «ходатая» нового завета (8:6; 9:15; 12:24). Это означает, что Он вводит благословения завета–договора, предсказанные в Иер. 31:31–34 (и процитированные в 8:8—12). Слово поручитель (22) имеет и более глубокий смысл: священство Иисуса — это благословения в действии. Лучший завет — фундамент лучшей надежды для христиан.

23—25 Уникальность и вечность священства Христа уже рассматривалась как средоточие этой сложной для понимания главы. В старом завете–договоре было много священников, поскольку смерть не допускала пребывать одному. Но поскольку воскресший и вознесенный Иисус живет вечно, Он имеет и священство непреходящее. Он не меняется вовек (ср.: 1:8—12; 13:8), и Его священство и служение абсолютно неизменны и вечны. Слово посему, вводящее ст. 25, представляет собой логическую связку с последующим заключением. Здесь учение об Иисусе как о вечном священнике по чину Мелхиседека рассматривается автором в практическом плане. Иисус может всегда спасать приходящих чрез Него к Богу. Мысль о приближении, о прямом доступе к Богу одна из важнейших в Послании к Евреям (ср.: 4:16; 7:19; 10:1,22; 11:6; 12:18,22). Bee основе лежит идея необходимости взаимоотношений человека с Богом. Ветхозаветное священство и система жертвоприношений лишь в несовершенной степени обеспечивали такие взаимоотношения, и только Иисус может всегда спасать тех, кто через Него имеет отношения с Богом. Язык здесь выражает избавление от альтернативы, которая есть суд Божий (ср.: 2:1–4; 9:27–28; 10:26–31). Христиане могут действительно взирать на Христа, обращаясь к Нему за помощью на каждом этапе своего земного странствия, потому что Он всегда жив, чтобы ходатайствовать за них (ср.: Рим. 8:34; 1 Ин. 2:1–2). Образ небесного посредника, ходатая используется, чтобы подчеркнуть готовность и способность Христа постоянно даровать нам благословения, заложенные в самой природе Его вечной и единовременной жертвы за всех (ср.: 2:18; 4:14— 16; 10:19–22). Однако этот образ нельзя распространять на все. Иисус сидит по правую руку Бога как олицетворение обетовании завета, данных Его детям, но Он не ходатайствует об их принятии перед престолом Отца.

26—28 Христос может обеспечить наши нужды, потому что Он святьш, непричастный злу, непорочный. Эти три характеристики перекликаются с учением о Его безгрешности (4:15) и объясняют, почему Его жертва столь совершенна и не нуждается в повторении. Он остался верным Богу, преодолев все искушения. Как безгрешный Первосвященник, Он принес жертву за грехи людей, совершив это однажды, принеся в жертву Самого Себя. (21; ср.: 9:14). Эта мысль новая, объясняющая, как именно Он «совершил Собою очищение грехов наших» (1:3), как стал верным Первосвященником «для умиостивления за грехи народа» (2:17). Подчеркивается, что Он совершил это однажды и за всех (9:12,26,28; 10:10). В отличие от иудейских первосвященников, Он не имеет нужды ежедневно… приносить жертвы сперва за свои грехи, а потом за грехи народа. Совершенство Его жертвоприношения ассоциируется с совершенством самой жертвы. Иисус также удовлетворяет наши нужды как первосвященник, потому что Он ныне отделен от грешников, вознесен на небеса. Его небесное величие означает, что Он вечно живой, чтобы осуществлять ходатайственное служение за нас (25). Закон Моисея назначает священников, имеющих человеческие слабости, но клятва в Пс. 109:4 показывает, что Сын назначен священником иного порядка. Ему было предназначено исполнить роль на веки совершенного (28; ср.: коммент. к 2:10; 5:9) через Свою жизнь в повиновении Богу, жертвенную смерть и вхождение в небесное присутствие Бога (как вытекает из ст. 26–27).

8:1—13 Ходатай нового завета

В гл. 8 и 9 автор показывает, как совершенство Иисуса делает возможным для нас пользоваться благами нового завета. Здесь приводится полная цитата из Иер. 31:31—34, а далее (10:16—17) дается ее краткая форма, и эти цитаты призваны продемонстрировать, что данный текст составляет центральное ядро всего фрагмента. Размышления автора о пророчестве Иеремии предваряются его утверждением, что область нынешнего служения Иисуса есть скиния истинная, которую воздвиг Господь, а не человек (1—2). Это позволяет далее провести сравнение между священством Иисуса и священством тех, кто приносит предписанные законом дары и служит в святилище, являющем собой лишь образ и тень небесного (3–5). Превосходство священнического служения Иисуса определяется его связью с небесным святилищем. Его служение превосходит всякое другое по той причине, что оно устанавливает новый завет–договор (6—12), упраздняя тем самым устаревший прежний. Христиане должны осознать, что пророчество о новом завете исполнилось потому, что оно составляет основу наших взаимоотношений с Богом через Господа Иисуса Христа.

1,2 Главная мысль автора заключается в том, что мы имеем такого первосвященника, который описан в последней главе, восседающего одесную престола величия на небесах. Последняя фраза благоговейным и возвышенным языком говорит о Боге как суверенном владыке и властелине всего сущего. Христос участвует в Его небесном правлении, но одновременно служит как священник–ходатай (греч. leitourgos означает, что он в букв. смысле играет роль служителя), о чем уже было сказано в 7:25. Небесный престол, таким образом, можно изобразить как святилище, или святое место, которое представляется скинией истинной, которую воздвиг Господь, а не человек. Эта истинная скиния есть небесная реалия, по образцу которой Моисей построил скинию в пустыне (ср.: ст. 5). Хотя образец, по которому Моисей построил святилище, показал ему Бог, это была скиния, сотворенная руками человека (греч. cheiropoieta, букв. «сделанный руками», «рукотворенный», как в 9:24). Истинная же скиния, воздвигнутая Господом, нерукотворна, то есть «не такого устроения» (9:11). Этим образом автор стремится показать, что смысл вхождения Иисуса на небо — «предстать ныне за нас пред лице Божие» (9:24). Его служение на земле дало Ему оснащение для этой небесной службы.

3—5 Общий принцип, состоящий в том, что всякий первосвященник поставляется для приношения даров и жертв (ср.: 5:1), означает, что и Иисус тоже должен был принести нечто. Это ясно из 7:27, где сказано, что Он принес в жертву Себя Самого, но автор развивает эту тему далее. Он просто снова констатирует, что священство Иисуса совершенно иного порядка, свойства. Действительно, если бы Он оставался на земле, то не был бы и священником, потому что там уже были те, кто приносил дары, предписанные законом. Читатели с еврейским менталитетом могут предположить, что в христианстве чего–то недоставало, поскольку оно не предложило определенного ритуала служения в земном святилище. Послание к Евреям предлагает ответ на этот вопрос. Христос вводит завершительные духовные реалии в церемониальный закон старого завета, тем самым исполнив и заместив целую систему, предписанную законом Моисея. Левитские священники служили в святилище, которое было лишь образом и тенью небесного (5), тогда как Христос служит в скинии истинной (2). Для подтверждения этой концепции используется текст Исх. 25:40, где говорится о том, что земная скиния лишь образец, данный Богом на Синае.

6 Здесь обозначен поворот к другой теме; автор оставляет в стороне образы священства, святилища и жертвы и обращается к концепции посреднического служения Иисуса, Который стал ходатаем нового, лучшего завета. Связь между священством и законом, или заветом–договором, была установлена в 7:11 — 12, а тема первосвященнического служения Иисуса тесно связана с исполнением обетовании, записанных в Иер. 31:31–34, о чем пойдет речь в гл. 9 — 10. Иисус вводит посредничество и возможность воспользоваться благами нового завета через Свою смерть и небесное возвеличивание (ср.: 7:22; 9:11 — 15; 10:12— 18). Этот завет утвержден на лучших обетованиях, записанных в последующей длинной цитате из Иеремии.

7—9 В эпоху выхода из вавилонского плена в VI в. до н. э., по свидетельству Иеремии, Бог отметил отвержение народом Его завета. Когда Он предложил новый завет, создавалось впечатление, что с первым заветом, установленным во время ухода евреев из Египта, что–то не вышло. Причина крылась в самом народе: они не пребыли в том завете (9), а потому последовал суд в виде вавилонского плена. В Послании к Евреям говорится, что проблема частично заключалась в ритуальном законе, который был предназначен помочь людям «только до времени исправления» (9:10), но действенность его была ограничена. Необходимо отметить, что новый завет был заключен с домом Иуды. Никаких специальных благословений для язычников он не предусматривал (ср.: Гал. 3 — 4; Рим. 9 — 11). Однако совершенно ясно, что каждый, кто доверился Иисусу Христу и Его делам, может стать наследником обетовании Бога этому древнему народу (напр.: 3:14; 4:3; 5:9; 7:25).

10—12 Желание Бога восстановить Свои отношения с Израилем выражено в словах: … буду их Богом, а они будут Моим народом. Однако в обновлении завета Он обещает: вложу законы Мои в мысли их, и напишу их на сердцах их во имя того, чтобы они имели желание и возможность получить Его благоволение (10). Автор послания усматривает исполнение этого обетования в очищении сердца, которое производит Иисус, позволяя отвергнуть виновную совесть и служить живому Богу (9:14; ср.: 10:19—25). Бог также обещал через Иеремию, что каждый член сообщества нового завета будет иметь возможность непосредственно и персонально общаться с Ним: все, от малого до большого, будут знать Меня (11). В послании говорится, что это обетование исполнилось в том, что человек может иметь прямой доступ к Богу через заслуги Иисуса (4:16; 7:25; 10:19–22; ср.: 12:22—24). В конце концов, слово потому в ст. 12 показывает, что в основе этих обетовании лежит уверенность в окончательном очищении от греха: потому что Я буду милостив к неправдам их… и беззаконий их не воспомяну более. Из гл. 9 — 10 становится очевидным, что жертва Иисуса служит гарантией исполнения этого фундаментального обетования (напр.: 9:14,26,28; 10:10,14).

13 Теперь исчезла необходимость в священстве, святилище и системе жертвоприношений старого завета. Это позволяет всем верующим, независимо от национальности, расы и принадлежности к разным культурам, получить доступ к Богу через Иисуса. Хотя Бог ничего и не говорит об этом в пророчестве Иеремии, говоря: «новый», показал ветхость первого; а ветшающее и стареющее близко к уничтожению. Итак, ритуальные установления ветхого завета находятся в самой сердцевине того, что устарело и должно быть упразднено.

9:1—10 Ограниченность старого завета

В этой главе выявляется контраст между ветхим и новым, земным и небесным. В 9:1 автор отмечает два аспекта первого завета, которые он рассматривает в обратном порядке: его земную скинию (2—5) и установления церемониального закона (6—10). Земное святилище, скиния Моисея и служение в ней предоставляли в целом ограниченный доступ к Богу. Действительно, вся эта система была только символом, прообразом нового завета. Церемониальный закон не может сделать в совести совершенным приносящего, но касается лишь внешних, плотских проявлений, установленных только до времени исправления. Мысли, изложенные в этом разделе, не впервые представлены христианскому читателю, но они составляет основу дальнейших рассуждений, в которых раскрываются дивные аспекты личности и служения Господа Иисуса.

1—5 Святилище первого завета было земным в том смысле, что оно построено руками человека (ср.: 8:2; 9:11,24) и представляло собой прообраз небесного святилища, или духовных реалий, которые ныне стали возможными через служение Иисуса Христа (ср.: 8:5—6; 9:11 — 12). Автор останавливается на особенностях внутреннего устройства скинии Моисея в пустыне. Но многое, о чем здесь сказано, относится также и к более позднему храму в Иерусалиме, который был построен по образцу скинии. Предваряя рассмотрение темы в ст. 6–10, автор проводит скрупулезное сравнение двух отделений святилища, называемых святое и святое святых. Оба отделения имеют необходимые предметы для выполнения богослужебных ритуалов, которые символически указывают на прошлые деяния Бога по отношению к Израилю и на Его постоянное присутствие посреди них. Самый важный предмет во внутреннем отделении святилища был обложенный со всех сторон золотом ковчег завета. Крышка ковчега называлась престолом благодати и была средоточием ежегодного ритуала в праздник Дня искупления. Здесь кровью жертвенных животных первосвященник окроплял крышку ковчега во искупление, очищение от грехов (ср.: Лев. 16:14— 17). Херувимы славы, осеняющие очистилище, указывали на невидимое присутствие Бога, Который восседал на херувимах, как сказано в 2 Цар. 4:4 (ср.: 25:17–22).

6,7 Теперь фокус смещается от описания внутреннего устройства скинии к служению, которое там происходит. Согласно первому завету, люди приближались к Богу через своих представителей — священников. Священники регулярно входили в святое (в первую скинию), совершая там соответствующее служение. Оно заключалось в том, чтобы поддерживать огонь в светильниках (Исх. 27:20,21), каждую неделю менять хлеба предложения (Лев. 24:5) и совершать ежедневный обряд жертвоприношения (Исх. 29:36—46). В святое святых (вторую скинию) мог входить только первосвященнник, однажды в год, в День искупления. Войти туда он мог только с кровью жертвы, которую приносил за себя и за грехи неведения народа (ср.: Лев. 16). Такой обряд ясно показывал, что приближение к Богу возможно только на Им Самим учрежденных условиях.

8–10 Автор заявляет, что Святой Дух специально раскрывает смысл и назначение этих ветхозаветных установлений. Доколе стояла прежняя скиния, не был открыт окончательный доступ в святое святых, то есть в истинное небесное святилище (ср.: 9:12; 10:19—20). Первая скиния обычно соответствует первому отделению земного святилища — «святому». Однако здесь, по всей вероятности, речь идет о всей системе жертвоприношений и священнического служения, которые происходили в святилище и в храме. Таким образом, первая скиния (первое, внешнее отделение, или «святое») есть образ (греч. parabole) настоящего времени. Первое отделение в буквальном смысле преграждало путь во второе отделение. В иносказательном смысле первое отделение скинии со всеми ее обрядами стояло на пути прямого и постоянного доступа к Богу. В определенном смысле этот ритуальный закон предвосхищал и подготавливал путь к служению Христа. Но когда был введен новый закон, несовершенства религиозного культа старого завета высветились с необычайной силой. Далее подчеркиваются слабые места богослужения в этом земном святилище. Дары и жертвы, которые приносились, не могли «сделать в совести совершенным приносящего» (как в 10:1 — «совершенными»; ср.: 10:14; 11:40; 12:23). Эти обряды, действительно, только пробуждали в участниках чувство вины за свои грехи (10:2), поскольку их действие было внешним (10: букв. «относящимся до плоти»). Они были установлены только до времени исправления, до тех пор, пока не пришел «Христос, Первосвященник будущих благ» (11). Способность Христа очистить совесть подчеркивается в 9:14 и 10:22. Когда бремя греха было снято, освободив нам путь к служению Богу с доверием и благодарностью (9:14; 12:28), исполнилось пророчество Иеремии о новом завете.

9:11—28 Заслуги Христа в Его смерти и вознесении

Данный фрагмент посвящен небесному святилищу и служению в нем. Иисус Христос — Первосвященник, Который вошел в святое святых в небесном святилище (11). С кровью, пролитой Им на кресте, этой Своей единственной и совершенной жертвой Он приобрел венное искупление для тех, кто доверился Ему. Теперь это означает, что наша совесть может быть очищена от скверны греха, и мы можем с радостью служить Богу живому и истинному (12—14). В конечном итоге жертва Христа позволяет призванным к вечному наследию получить обетованное (15). Таким образом, пролитая Им кровь вводит новый завет с его обетованием об окончательном искуплении от грехов (16—23). Он вошел в небесное святилище, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие (9:24—25), жертвою Своею (26) разрешив проблему греха. Когда Христос явится во второй раз, выйдя из небесного святилища, Он принесет окончательное спасение для ожидающих Его во спасение (27–28). Итак, этот отрывок с позиций ветхозаветных взглядов и представлений дает нам правильное понимание заслуг Христа и Его служения во имя нашего спасения в настоящем и в будущем.

11,12 С явлением Христа как Первосвященника будущих благ те вещи, которые в Ветхом Завете были прообразами и тенями будущего, обрели свои реальные очертания. Автор объясняет это в начале, более детально показав, как Христос выполнил роль первосвященника на ежегодном празднике Дня искупления (ср.: 7:26—27; 9:7; Лев. 16:1 — 19). Первосвященники проходили через святое в святое святых. Здесь они кропили крышку ковчега кровью жертвенного животного, закланного вне скинии, на ее дворе, и ходатайствовали за народ. Иисус же пришел с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то есть не такового устроения. Его первосвященническое служение открывает доступ в небесное святилище, или в самое небо (24; ср.: 8:1,2). После того как Он был распят на кресте за наши грехи, Он вознесся и «прошел небеса» (4:14), чтобы воссесть рядом с Богом и «ходатайствовать» за нас (7:25). Он вошел в небесное присутствие Бога не с кровью козлов и тельцов, но со Своею кровью. А поскольку Его жертва была такой совершенной, Он вошел в святое святых единожды и за всех, Его крестная смерть и вознесение на небо не требуют повторения. Действительно, Он приобрел вечное искупление. Слово «искупление» означает выкуп ценой собственной жизни. Аналогичный термин в 9:15 позволяет полагать, что в данном контексте выкуп — это освобождение от суда и вины вследствие греха. Таким образом, иначе можно сказать, что вечное искупление посредством единственной и совершенной жертвы предоставляет прощение, обещанное в Иер. 31:34.

13,14 Рассматривая практические аспекты смерти Христа, автор сопоставляет их с результатом принесения в жертву крови животного или кропления (посыпания) пеплом телицы (ср.: Чис. 19). Эти обряды проводились для очищения ритуально нечистых, чтобы чисто было тело. Оскверненные очищались и могли вступать в отношения с Богом в том смысле, что могли снова принимать участие в богослужении. Основополагающая истина, что кровь «очищает» и «освящает», даже если это происходит на уровне церемониального закона, составляет основу последующей темы — кольми паче (т. е. «сколь более») Кровь Христа позволяет говорить о Его смерти как о жертве за грехи. Эта жертва совершенная и уникальная, поскольку Он принес Себя непорочного Богу. И снова автор обращает внимание на жизнь Иисуса как жизнь совершенного послушания Отцу вплоть до кульминационного момента смерти на кресте (ср.: 5:7—9; 7:26—27; 10:10). Духом Святым принес — наиболее вероятно, что речь идет о силе Святого Духа, Который поддерживал Его (ср.: Ис. 42:1), хотя некоторые усматривают здесь другое значение — Его собственный Дух, тем самым подчеркивая внутреннюю силу или духовное содержание Его жертвы. Кровь Христа обладает достаточной силой, чтобы очистить совесть нашу от мертвых дел. Бог требует покаяния, обращения «от мертвых дел» (6:1) — грехов, которые оскверняют совесть и заслуживают соответствующего воздаяния с Его стороны. Но те, кто покается, нуждаются в очищении от скверны греха, и только смерть Иисуса может совершить это (ср.: 9:9 и 9:14). В Ветхом Завете очищение было предназначено для того, чтобы люди могли снова посвятить себе служению Богу. Новозаветное обещание об обновлении «сердца» на основе окончательного прощения грехов (Иер. 31:33—34) находит свое отражение в ст. 14. Только очищение, которое дарует жертва Христа, может дать нам свободу служить живому Богу так, как это предвещал Иеремия. Смысловое значение этого служения (греч. latreuein) будет рассмотрено далее (см.: 12:28).