Новый Библейский Комментарий Часть 3 (Новый Завет): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Фактически Павел не пытается решить проблему рабства как такового или вынести окончательное суждение по конкретному примеру рабства. Вместо этого он рассматривает вопрос о братской любви. Хотя земная свобода и обладала для Онисима какой–то ценностью, в конечном счете она не имела для него как христианина решающего значения. Что действительно важно, так это принять призвание Бога и следовать за Ним (1 Кор. 7:21—24).

17 Хотя Павел уже упоминал о своей просьбе в ст. 10, только теперь он действительно излагает ее суть и приступает к главному. Он обосновывает свою просьбу существующей между ним и Филимоном тесной связью — общением. Очевидно, он имеет в виду общение с Сыном Божьим, Иисусом Христом, к которому они оба призваны (1 Кор. 1:9). Павел не только ходатайствует за Онисима, но и отождествляет себя с ним: прими его, как меня.

18 Затем апостол пытается устранить любые препятствия, которые могут помешать Филимону благосклонно принять Онисима. Он не хочет, чтобы примирение сорвалось из–за требования компенсации. Павел просит записать на свой счет любые неуплаченные долги, образовавшиеся вследствие побега или долгого отсутствия Онисима. «Считай это на мне», — говорит он. Как отец своего сына (ср.: ст. 10), Павел готов возместить любые убытки.

19 В дополнение к сказанному он прилагает долговую расписку: я заплачу. Затем, продолжая мысль ст. 18, Павел напоминает, что и Филимон должен апостолу, ибо был обращен им в христианство. Следовательно, своим духовным существованием Филимон обязан Павлу, а это куда более значительный долг, чем долг Онисима, за который поручился Павел. Идея проста. Филимон поймет, что при обращении Онисим испытал такую же Божью благодать. Он примет Онисима как брата и не будет гневаться на него, даже если на то есть причины.

20 Павел заканчивает основную часть послания подкреплением своей просьбы и выражением надежды, что Филимон успокоит его сердце в Господе.

21—25 Заключительные замечания и приветствия

В заключение Павел выражает уверенность, что Филимон поступит правильно, а затем объявляет о своем намерении посетить его (21—22). Послание завершается кратким перечнем приветствий (23—24) и пожеланием благодати (25).

21 Павел уверен в послушании Филимона — но послушании не апостольскому авторитету, что можно предположить за его просьбой, а Божьей воле. Он уже молился (6) о том, чтобы Филимон глубже постиг Божью волю и ее исполнение в любви. В прошлом это послушание проявлялось в великодушии Филимона, которым он успокаивал сердца святых (7). Теперь Павел надеется, что оно проявится снова. В сущности, он убежден, что Филимон сделает даже больше, чем он просит, — намек (но не более того) на то, что Онисим может быть возвращен ему для служения благовестию.

22 Просьба приготовить помещение свидетельствует о том, что Павел считал свое заключение временным. Он надеется посетить Филимона, и если этому суждено произойти, то лишь благодаря тому, что Бог ответит на молитвы тамошних христиан. Оповещение об этом намерении некоторым образом связано с ходатайством за Онисима, так как это позволит Павлу посмотреть, как идут дела.

23—24 Те, кто посылает приветствия, упоминаются и в Кол. 4:10–17, а заключение (25) совпадает с концовкой Послания к Галатам.

Послание к Евреям

Введение

С первого взгляда Послание к Евреям представляется одной из самых трудных для понимания и соотнесения с современным миром книг Нового Завета. Это подтверждается многочисленными цитатами и аллюзиями из Нового Завета, наполняющими страницы этого послания, а также множеством деталей, касающихся священства Израиля и системы жертвоприношений. Сравнение Христа с Мелхиседеком в гл. 7 многих приводит в недоумение ввиду кажущейся неуместности такого сопоставления. Добавим к этому, что обескураживают тексты с предостережениями (напр.: 2:1–4; 3:7 — 4:11; 6:4–8; 10:26–31; 12:14–17), вступающие в противоречие с другими отрывками, поскольку такое расхождение грозит привести верующих к «отпадению» от Христа.

Приведенные доводы свидетельствуют о сложности Послания к Евреям, однако оно представляет собой неисчерпаемый кладезь для тех, кто захочет испить из него. В нем зарыто сокровище, которое может существенно обогатить наше понимание Бога и Его замыслов. Каждый раздел имеет тщательно разработанную структуру и вносит свой вклад в развитие ключевой темы, раскрывая отдельные стороны личности и деятельности нашего Господа Иисуса Христа и разные аспекты нашего спасения. Хотя в послании используется много ветхозаветных текстов, некоторые разделы сосредоточены на раскрытии одного, другие же играют при этом вспомогательную роль. Такой подход призван показать нам, как толковать Ветхий Завет в свете его исполнения и как понять неразрывную связь, существующую между двумя разделами христианской Библии. Писатель постоянно обращает свой взор к нуждам тех, кому адресовано послание, и это помогает нам соотносить его аргументы с нашей действительностью. Послание к Евреям являет собой образец того, как действенное предостережение и ободрение могут базироваться на хорошо обоснованном богословии.

Жанр послания

Действительно ли Послание к Евреям по своему стилю и форме относится к разряду «посланий»? Несомненно то, что оно завершается по образцу многих новозаветных посланий (13:18—25) ободрением и наставлением тех, кому адресовано. Более того, некоторые фрагменты с предостережениями или призывами обнаруживают личное знание ситуации тех, к кому они обращены, и неподдельную заинтересованность в их благополучии (напр.: 5:11 — 6:3; 6:9–12; 10:32–39; 12:4–13). Вместе с тем книга начинается формально (1:1—4), во вступлении ни слова не сказано, кто ее автор или кому он пишет, и нет ни малейшего указания на то, какими отношениями они связаны. Автор не предлагает ни молитвы за своих читателей, ни благодарностей (ср.: вступление к большинству посланий Павла).

Послание к Евреям представляет собой упорядоченное и систематическое исследование личности и служения Христа на основе толкования ряда ключевых текстов из Ветхого Завета. Например, Пс. 8:5—7 является центральным для 2:5–18, Пс. 94:7–11 в определенной мере отражается в 3:1 — 4:13, Пс. 109:4 — ключевой текст в 4:14 — 7:28, а Иер. 31:31—34 представляет собой основу для 8:1 — 10:39. Каждый текст используется, чтобы показать, как ветхозаветные идеалы и установления находят свое исполнение во Христе. Итак, что же представляет собой Послание к Евреям? Это богословское эссе или трактат?

Принимая во внимание риторический стиль послания (особенно ссылки на автора как на «говорящего» своим слушателям, напр., в 2:5; 5:11; 6:9; 8:1; 9:5; 11:32) и использование ветхозаветных текстов в качестве базовых аргументов в большинстве крупных разделов произведения, можно рассматривать его скорее как проповедь или поучение в письменной форме с несколькими добавлениями в конце, носящими личный характер. Это согласуется с авторской характеристикой своего произведения как «слова увещания» (13:22). Близкое выражение — «слово наставления» — встречается в Деян. 13:15 и означает проповедь, последовавшую после чтения «закона и пророков» в еврейской синагоге в Антиохии Писидийской. Послание к Евреям было написано проповедником, обладавшим выдающимся даром пастыря. Он стремился извлечь из текстов Писания практические выводы, которые можно было бы применить к нуждам конкретной группы опекаемых им христиан.

См. также статью «Читая послания».

Об авторе книги

В самых древних копиях Нового Завета это послание помещалось среди посланий Павла, однако в самом произведении ничего не говорится об авторстве Павла. Писатели II в. н. э. Климент Александрийский и Ориген подтверждают, что в восточной части Римской империи широко бытовало мнение об авторстве Павла. Вместе с тем они отмечают, насколько Послание к Евреям и по содержанию, и по стилю отличается от других писаний Павла. Они высказывают предположение, что идея этого послания могла действительно принадлежать Павлу, но воплотил ее в жизнь кто–то другой. В западной церкви вплоть до V в. Павел немногими принимался в качестве автора Послания к Евреям. Такое положение оставалось практически неизменным до Реформации XVI в., когда этот вопрос вновь стал на повестку дня.

Современные богословы в основной своей массе признают, что аргументы против авторства Павла достаточно убедительны. Помимо большой разницы в стиле, Иисус здесь изображается как Первосвященник, а Его служение как исполнение ветхозаветного ритуального закона о жертвоприношениях, что находит мало параллелей в других писаниях Павла. В то же время в послании отсутствуют многие характерные для Павла темы и доводы. Даже в случае обсуждения сходных вопросов, они трактуются здесь иначе. Кроме всего прочего, Павел, который сделал так много для укрепления своего статуса апостола и очевидца воскресшего Христа (напр.: Гал. 1:11— 16; 1 Кор. 15:8), вряд ли мог написать, что послание о Христе передано ему «слышавшими от Него» (2:3), то есть из вторых рук.

В западной церкви Тертуллиан, живший во II в., предполагал, что автором Послания к Евреям был Варнава, и такая точка зрения часто была притягательной для богословов. Будучи левитом с острова Кипр, этот «сын утешения» (Деян. 4:36) вполне мог написать «слово увещания» (13:22), которое столь исчерпывающе раскрывает тему жертвы, священства и поклонения (богослужения). Будучи евреем диаспоры, он, вполне возможно, тесно соприкасался с эллинистическим и философским учением александрийского иудаизма, следы знакомства с которым видны в Послании к Евреям.

Мартин Лютер был первым, кто предположил, что автором послания был Аполлос, и эта точка зрения тоже нашла своих сторонников. Аполлос, высокообразованный еврей из Александрии, «муж красноречивый и сведущий в Писаниях», служил на той же миссионерской ниве, что и Павел (Деян. 18:24—28). Он вполне мог написать нечто подобное Посланию к Евреям.

Однако в качестве резюме можно сказать, что аргументы в пользу авторства Варнавы, или Аполлоса, или любого другого кандидата не имеют решающего значения. Действительно, нам не обязательно знать, кто именно был автором данного произведения, чтобы оценить его действенность. Само Послание к Евреям показывает, что человеческое авторство Писаний имеет второстепенное значение. Так, например, Давид упоминается как автор Пс. 95, но постоянно говорится, что Святой Дух был первоначальным автором (4:7; 3:7). И автор Пс. 8 не упоминается (2:6), но совершенно очевидно, что его слова понимаются как богодухновенное, профетическое послание. То же и здесь. Не имеет большого значения, кого именно Бог использовал для написания Послания к Евреям.

Время написания послания

Когда было написано Послание к Евреям, те, к кому оно было обращено, уже немалое время были христианами (5:12) и довольно долго испытывали гонения (10:32— 34). Некоторых из их первых руководителей уже не было в живых (13:7), но Тимофей еще был жив (13:23). Возможно, прошло несколько десятилетий со времени начала христианского движения. Первое косвенное упоминание этого послания в раннехристианской литературе встречается в Послании Климента Римского, которое датируется примерно 96 г. или несколько позднее. Это дает основание полагать, что Послание к Евреям было написано незадолго перед этим.

Разрушение Иерусалимского храма и прекращение жертвоприношений произошло в 70 г., но в Послании к Евреям об этом не упоминается. Хотя большинство деталей ритуала, которые рассматриваются в послании, взяты из ветхозаветного описания скинии, священнодействия в храме, связанные с церемониальным законом скинии, наш автор описывает так, как если бы они все еще продолжали исполняться (напр.: 9:6–9; 10:1–4). Какие–то намеки на события 70 г., несомненно, могли бы подкрепить его довод, что первый завет «показал ветхость» (8:13). Следовательно, самое лучшее — предположить, что Послание к Евреям написано незадолго до 70 г. н. э.

Обстановка в период написания

Исследование текстов с предостережениями и ободрением позволяет выявить некоторые особенности ситуации, в которой находились те, к кому было обращено послание. По крайней мере некоторым из их числа угрожала опасность отпасть от Евангелия и лишиться даруемого им спасения (2:1–4). Если говорить конкретно, их сердца могли утвердиться в неверии, они могли отступить от живого Бога и лишиться небесного «покоя», обещанного Им (3:7 — 4:11). Симптомом этой духовной болезни было их нежелание углубляться в познание христианской вести и ее назначения, а также отсутствие стремления делиться своими знаниями с другими (5:11 — 14). Некоторые из них оставляли собрание, где они могли взаимно ободрять друг друга (10:24—25).