Я протянул ей увесистый пакет. Она не стала отказываться, а скинула цепочку и поволокла мой презент по полу на кухню.
— Баба Лиза, я могу зайти? Мне у тебя кое-что спросить надо…
— Заходи, милок, заходи, спрашивай, только что старая бабка знать может в вашей жизни…
Я захлопнул за собой дверь и прошёл вслед за ней на кухню. Описывать ветхость обстановки её квартиры просто не стоит, — наверное, всё это было куплено, когда меня ещё на свете не было.
Бабуля запихивала в свой ржавый холодильник, ревущий, как трактор, принесённые мной продукты, и блаженная улыбка играла на её сморщенном лице.
— Бабушка, скажи, а у кого я мог бы купить хорошую бутылочку алкоголя, может, подскажешь?
— Соколик ты мой, в ресторане или у цыган на краю города. Говорят, ещё таксисты приторговывают.
— Понятно, понятно, нет у меня сейчас времени на посещение этих точек, если только рискнуть спросить по дороге у таксиста…
Пока я так размышлял вслух, баба Лиза справилась с холодильником и хитренько посмотрела на меня:
— Витюша, а почём платить согласен? Я тебе и добуду, что попросишь…
— А сколько скажете… Могу и по двойной цене.
— Ну, если только для тебя, давай свои рублики и говори, чего надо.
Это была бесспорная удача.
— Бабушка Лизонька, держи двести рубликов и затаривай на все — водку, коньяк, сухое вино, шампанское… А если виски добудешь, цены тебе не будет…
— Милок, я не знаю, что такое виска, а тут покумекаю. Иди, иди, голубок, скоро принесу…
Я сидел у себя в квартире и прислушивался. Никуда моя бабка не ходила. Похоже, этот важный продукт был у неё дома.
Через полчаса я услышал весёлое позвякивание бутылок и тихий стук в мою дверь. Я с улыбкой открыл и впустил бабку, перехватив из её трясущихся рук облезлую хозяйственную сумку:
— Держи, соколик, чуть допёрла, здесь тебе две бутылочки водочки, две шампанского, две вина и дорогущая бутылка армянского коньяка. Почитай, как раз на твои деньжищи.
Ты, милок, богатенький, старушку не обидел, и она тебе добро сделала, надо будет ещё, обращайся. Держи, пятёрочка осталась…
— Ну что ты, бабушка Лиза, оставь себе за труды…
Моя добрая соседка со счастливой улыбкой ретировалась, неся обратно свою пустую чудо-сумку.
Глянул на часы, уже вполне можно было собираться в гости. Принарядился, чисто выбритый, и, ухватив в обе руки распухшие пакеты, двинул в сторону милого сердцу дому.
Дверь открыл Дима и всплеснул руками:
— Витёк, ты что с ума сошёл, что ты сюда приволок?
— Дружище, насчёт моего ума ты сам лучше можешь судить, а это мои скромные подарки. Ну, дай же пройти…
Из кухни и зала выглянули четыре головы с любопытными глазами.
Взрослым я вручил их коробочки с парфюмом, а сам тем временем увлёк детей в зал.
Вот было радости, когда они развернули упаковки. Забыв про свою стеснительность, дети обнимали и целовали меня, визжа от восторга, а из проёма дверей на меня с нежностью смотрели увлажнённые глаза матери.
Я водрузил на стол, расставленный ныне в зале, бутылку армянского коньяка, на котором скромно красовались пять звёздочек, и обед покатил, как говорят, в тёплой дружеской обстановке.
Потолковать наедине с Лилей не представлялось никакой возможности, и я решился на отчаянный поступок: