— Ну и как объект?
— Очень милый парнишка. Проболтали с ним добрый час. Его младшие друзья обиделись на меня, по-моему. Я произвела на него впечатление. — Довольный смешок.
Берни подумал и все-таки отвернулся от экрана.
Ничего себе. Платьице с пышной юбкой, полосатые гольфы и сандалии с шнуровкой… или сапожки из ремешков? Хель его знает, как это называется, но нынче модно, половина девчонок в столице в этом ходит. Пестро, но симпатично. После вечных штанов и свитеров — так и вовсе сногсшибательно.
— Хм, — сказал Берни. — Смотришься.
— Правда? — просияла Фил.
— Угу. А узнать-то что-нибудь удалось?
— Ну, не могла же я при первом же знакомстве сразу спросить: а что вы можете сказать об отношениях вашей матушки с господином военным министром? Мы договорились в четверг прогуляться по городу.
— Эй, Фил, — Берни постучал по лбу пальцем, — в четверг уже поздно. Срок истекает завтра.
— Ну и что, — и крутанулась легкомысленно, — я просто так с ним погуляю. Он мне нравится.
Феликс Миттельмайер никак не мог уснуть — потому что его осенило. Внезапно всплыл в памяти тот разговор родителей… наложился на сегодняшний разговор с Петером… Феликс сел в кровати, прислушался к ровному сопению старшего товарища. Разбудить? Нет, пока не стоит. Лег снова, ворочался с боку на бок. Потом вскочил, пошарил по полу в поисках тапок, не нашел. Пошел босиком. Ковер щекотал подошвы. Дверь скрипнула, но Петер не проснулся. А в коридоре доски холодные, но потом снова ковер. И можно зажечь свет — тут-то никого не разбудишь.
Ступеньки потрескивали и тихо взвизгивали под ногами. А на кухне зябко как-то, и пол из плитки, ойй… Полез в холодильник. Ага, кусок пирога есть, и сок в пакете. Отлично.
Сел за кухонный стол, поджал ноги, чтобы не мерзли на полу. Откусил пирога. Мясная начинка, ммммм… хлебнул сока прямо из пакета.
Чуть не подавился, когда внезапно открылась дверь.
— Чего это ты — оголодал среди ночи? — спросил герр Миттельмайер, входя.
Феликс кивнул, не в силах ответить — сначала надо было прожевать и проглотить.
— И босиком, — неодобрительно покачал головой отец. — Смотри, уже посинел весь. Погоди-ка… — скинул с плеч махровый халат: — ну-ка, надевай.
Феликс наконец заглотил пирог.
— Я же в нем утону, пап.
— Зато согреешься. Дай ноги-то заверну… Хм, пирог? А давай-ка, что ли, чайник поставим…
— Давай, — обрадовался сын.
Пока чайник закипал, просто сидели рядом, жевали пирог. Потом папа налил горячего в две кружки, и сахару насыпали каждый сколько хотел — Феликс хотел четыре ложки, но, подумав, и пятую добавил.
Стало совсем тепло.
— Пап, — решился Феликс, — я тебе что-то сказать хотел. Вернее, спросить.
— Ммм? — отозвался герр Миттельмайер из кружки с чаем.
— Пап… только честно, ага?
— Честно, — кивнул отец. — Обещаю. Или честно — или никак.
— На кого похож Петер?
И герр Миттельмайер подавился своим чаем.
— Пааап… — протянул Феликс.