Могила для 500000 солдат: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Стражник трогает плечо рабыни, прижимает свои губы к ране и отсасывает кровь, затем ведет рабыню в коридор, достает платок, открывает кран, смочив платок, накладывает его на рану, рабыня обнимает стражника, рыдает у него на груди:

— Купи меня. Купи, или меня разорвут на части, вчера они меня схватили и зашили в циновку, прорезали дырку, и все по очереди… я задыхалась, пот разъедал глаза, циновка вокруг дыры почернела и прилипла к животу; я не вижу их, а различаю по членам. Освободи меня, я верну тебя к жизни.

Стражник ласкает ее волосы, виски, гладит страдальчески сморщенный лоб, трепещущую шею, своим животом касается ее постоянно влажного живота, рукой — ее постоянно раскрытой вагины, его деревянная нога давит на ногу рабыни, а та молчит, дрожа и прижимаясь к стражнику.

В оранжерее под стеклами, сверкающими, как зеркала, Королева Ночи стоит на коленях, вцепившись руками в колени Иериссоса:

— Убей меня, убей всех рабов в замке, освободи меня и их, маленький раб без кольца, с голыми губами. Он взял меня в Опере, где я тогда пела, его солдаты пили и бесчинствовали на окровавленном снегу, освещенном огнями Оперы, они швыряли куски мяса в высокие окна, он взял меня за руку; солдаты делили танцовщиц и мальчиков из обслуги; весь город в огне, солдаты выбросили труп короля в окно, принца, в пижаме, растерзали в его постели, раздавили решетками красного дерева, куски тела раскидали по углам детской. Два года я не давалась ему, днем сидела взаперти, ночью убегала, босиком по блестящим камням, он кидался на меня, обнимал, мои глаза сверкали, он отпускал меня, врывался в казарму, ударом каблука будил спящую рабыню, тащил ее в свою спальню, наваливался на нее, потом душил, открывал окно ледяному ветру и высовывал руки в мятущийся мрак: «Видишь эти руки, ты мертва, задушена».

Ветер окутывает труп рабыни на разоренной постели; я иду в сад, мои губы блестят под луной, я рада, что тело и душа отпущены на волю. Он зовет стражников, приказывает выбросить труп на свалку и засыпает; я ощущаю себя богиней, ради меня человек истязает и убивает жертву, как если бы он хотел убить бога; как богине, эта жертва мне приятна, она освобождает для меня наперсницу моего одиночества. Убей меня, убей руками, ногами или зубами. Ночью он поднимается и рыскает под моей дверью, рабыни разбегаются, тогда он выбегает во двор, пряжка расстегнутого пояса блестит на боку, выбившуюся рубаху раздувает ветер, он спускается в кухню, путается в занавеске, сгорбившись, на ощупь, бредет во тьме, шарит по циновкам, где спят нагие или накрытые передниками поварята. Его рука хватает ступню, голень, поднимается к бедру, сжимает член, мальчик просыпается, вскакивает, пятится к краю, но вождь дергает за член, удерживая мальчика на подстилке:

— Выходи, выходи, я тебя вижу.

Он отпускает член мальчика, сжимает и разжимает мокрую от пота ладонь, мальчик встает, идет по циновке, лунный луч пронзает занавеску, освещает живот мальчика, мутит тенью вмятину пупка; мальчик откидывает занавеску, заходит в кухню, вождь обнимает его за плечи, толкает к отдушине, мальчик прислонился к стене, по хребту к ягодицам стекает селитра, глаза полуприкрыты веками, голова склонена на плечо, вождь поднимает ее, ласкает напряженные мышцы шеи, его глаза устремляются на живот, на курчавый лобок, на бедра, на лоснящиеся колени; он берет мальчика за руку, выволакивает из подвала на двор, ветер овевает заспанного ребенка, его голова болтается на шее, широко раскрытые глаза залиты луной; в спальне вождя сон снова настиг его, он весь обмяк, бронзовая кожа стала бархатной; всю ночь до рассвета вождь, рыдая, причитая, бросает, крутит, раскрывает, поддерживает, рвет это сонное тело, и лишь один слабый вздох, в момент оргазма, исторгает оно в полумрак и разор простыней.

Иериссос отталкивает Королеву Ночи, она хватает его руки, сжимает их на своем горле, он прерывистым движением, как большой кузнечик, отскакивает от нее, песчаная струя царапает стекло, ее тень пересекает открытую грудь Королевы Ночи. Иериссос поднял глаза вверх, она вновь хватает его руки и сжимает ими свою шею, пока не умирает, Иериссос вырывается, безжизненное тело, холодным потом омывая покров, падает к его ногам; Иериссос бежит к выходу, открывает дверь, на пороге большая неподвижная черная птица, подняв голову, смотрит на Иериссоса; мальчик делает шаг, птица кидается на его голую ногу, Иериссос бежит, птица вцепилась в его колено, бьет по нему клювом, разрывает плоть, расширяет рану когтями, Иериссос выбегает в сад, кровь течет по ноге, пропитывает носок. Иериссос подбегает к порталу, будит светловолосого стражника, спящего у каменной тумбы, солдат выпрямляется на деревянной ноге, заряжает автомат, птица, услышав клацанье затвора, поднимает голову, стражник бьет ее прикладом, птица сжимается, когти еще глубже вонзаются в мясо, до кости, Иериссос стонет, солдат снова и снова бьет птицу, ее голова разбита, веки залеплены кровью, от очередного удара она отцепляется от колена Иериссоса, падает на плиты, стражник топчет ее сапогами, мальчик вытирает рану ладонью, стражник, присев, отрывает клюв и лапы птицы, раздирает ей грудь, ногтями вскрывает зоб, на его ладонь, сверкая в кровавом месиве, перьях и обломках клюва, выкатывается кольцо, стражник, при свете луны, крутит его на пальце:

— Кольцо Королевы ночи.

Стражник берет Иериссоса за руку, ведет на кухню, поднимает занавеску алькова, будит рабыню, Иериссос в бельевой будит Бактриану; светловолосый стражник подгоняет джип, они с Иериссосом поднимают тело Королевы Ночи; стражник вышибает маленькую дверь в дальнем углу сада, джип мчится, с рассветом останавливается на песке; на заднем сиденье рабыня и Бактриана вытирают лицо Королевы Ночи; Иериссос вбегает в бурун, макает платок в розовую пену, Бактриана кладет его на лицо Королевы Ночи; светловолосый стражник спит, уронив голову на руль, банда маленьких оборванцев спит за грядой водорослей, с вершины мыса доносятся выстрелы: солдаты былой армии Экбатана продолжают войну два года спустя после ее окончания, правда, на сей раз, против правительства, под знаменами которого они сражались — поражение не отстранило его от управления страной: солдаты думали уничтожить внутреннего врага, истребляя врага внешнего, большинство из них было рабами, сыновьями рабов — власти и не подумали отменить рабство.

Солдаты жили на скалистом мысе Лектр, ни армия, ни правительство, ни обыватели не пытались их оттуда выкурить: иногда они спускались в город, в полном обмундировании, увешанные оружием, маршировали по улицам, полицейские прятались, граждане рукоплескали, женщины трепетали, дети, с криками или молчком, бежали следом. Иериссос, две рабыни и светловолосый стражник поднимаются на Лектр, дети и солдаты бросают цветы на капот джипа.

Вождь частенько навещает Иериссоса на Лектре, Иериссос носит на пальце кольцо Королевы Ночи. Юношей Иериссос спускается в Экбатан, вождь производит его в лейтенанты. Вернувшись в замок, Иериссос находит всех рабов вождя мертвыми: лежащие, сидящие на корточках, прислонившиеся к тумбам скелеты, кнут обернут вокруг шеи, нож торчит из челюсти. Иериссос идет в сад, толкает дверь оранжереи, встает на колени, целует утоптанную землю в том месте, где упала Королева Ночи; стекла залеплены песком, с каждым дыханием моря дверь, колеблемая ветром, качается на петлях; вождь ждет во внутреннем дворе, пиная ногой скелеты. Иериссос сидит на каменной скамье под пыльными пальмами и крутит на пальце кольцо Королевы Ночи, у надкушенного яблока привкус крови, он проводит пальцем по пушку, пробивающемуся над верхней губой; он напевает баркаролу, которой выучилась Бактриана у Королевы Ночи, когда та спрятала ее у себя в комнате от преследовавших ее стражников. Вождь подходит, раздвигает ветки, гнилые яблоки лопаются под его сапогами. На пустынном Лектре дети играют в войну, однажды Лектр открылся для беглых рабов и соблазненных сирот, а потом закрылся за ними, Экбатан присмирел.

Обитатели Лектра устраивали совместные трапезы, летом — у обрыва, зимой — в старой разрушенной церкви или под остовом корабля, все садились за стол, даже младенцы. Иностранные корреспонденты взбирались на мыс снимать дикарей; светловолосый стражник жил с рабыней в деревянном доме; всю ночь он корчился и стонал на постели, днем заводил джип, подгонял его к обрыву и смотрел на море, рассеянно лаская детей, приходивших потрогать его деревянную ногу; если ветер доносил до него шум города, на его губах выступала пена, он не знал, куда деться от своих рук: словно руки, как бичи, хлестали его.

Однажды он направил свой джип на скалы под обрывом и умер, голова раздроблена колесом, оторванная рука зажата рулем. Он мог заниматься любовью лишь стоя, у дверей или заборов.

Вождь подсаживается к Иериссосу:

— Лишь одна маленькая рабыня осталась мне верна. Экбатан забыл меня. Еще немного, и вы меня позовете; в Септентрионе вынимают оружие изо льда, женщины и дети закаливают пули, орошают раскаленную сталь пушек. Здесь женщины волочат шлейфы платьев по подножкам лимузинов и покупают малолетних рабынь для своих развратных сынков. Нынче рынок раскинулся на берегу лимана, множество азиатов закуплено торговцами Септентриона и перепродано в приграничные города Экбатана; рабы закованы в цепи и брошены на пол в бараках и ангарах, построенных в конце войны, торговцы покупают их за бесценок целыми семьями; одна семья для муниципального туалета; жена сидит у кассы, муж с сыновьями чистят выгребные ямы, дочери надраивают плитки; вторая семья для официального скульптора; третья — для школы; учителя накачивают рабов вином, чтобы внушить детям отвращение к пьянству; еще одна семья — в колледж, где директор, следуя последним септентрионским педагогическим изысканиям, дает своим ученикам уроки полового воспитания; всю семью выводят на эстраду и заставляют отца спариваться со своей женой, потом с дочерью, дочь с братом; потом, чтобы показать все безобразие противоестественных отношений, отца с сыновьями, сыновей друг с другом и с их матерью, затем ее с дочерями и дочерей между собой, учитель дотрагивается до совокупляющихся тел, напряженных и потных, своей линейкой, объясняет позиции, предупреждает о возможных ошибках, собирает на конец линейки капли спермы и проносит ее по рядам.

По возвращении в растревоженный, переполненный рабами Экбатан, откуда целые семьи уже готовились дать деру, на главной улице города вождь был встречен рукоплесканиями, его машина медленно прорезает толпу, он сжимает ладонь Иериссоса, в сумеречном свете капот переливается голубым и красным, газеты в руках маленьких рабов пестрят смутными угрозами; наплыв азиатских рабов предвещает продвижение септентрионских армий. Экбатан, связанный союзными договорами со странами, на которые собирался напасть повелитель Септентриона, исподволь готовился к войне, которая, при всей своей неотвратимости, казалась выдуманной, переносилась на неопределенное время; мир сделал реальность вымыслом, Экбатан, чье могущество зиждилось на труде тысяч рабов, убаюканный их заботой, изнеженный излитыми на них похотью и жестокостью, успокоенный и одураченный их лестью, их коварной верностью, Экбатан скользит глазами по этим газетам, проходит и растворяется в осеннем тумане, и вдруг, в толпе невинных рабов, его колени сводит страх.

На рассвете, в то время, как Государство склоняется перед вождем, Иериссос, проходя под портиком Дворца правительства, поднимает глаза на еще освещенное окно второго этажа; появляется вождь, видит Иериссоса, улыбается, Иериссос целует ему пальцы. После освобождения вождь упрятал низложенное правительство в столовой госпиталя, приписанного к министерству, к ним для услуг приставлена рабыня; Иериссос входит, рабыня протягивает ему чашку обжигающего кофе, Иериссос берет чашку двумя пальцами, пар поднимается к его лицу, он трясет ладонью, берет чашку другой рукой, подносит ее к губам; сквозь пар он видит лицо юной рабыни, верх ее блузки в пятнах от кофе и варенья, кольцо, блестящее на верхней губе; Бактриана подходит сзади, гладит его плечи; в темном проеме двери молодые солдаты в распахнутых пижамах, с забинтованными головами, встают с коек, опираясь на стены, плетутся в вестибюль, зовут Бактриану, сдирают окровавленные бинты, издавая короткие слабые вопли, на губах пена, щеки покрыты ночной коростой: слезы, слюни, сопли; Бактриана возвращается в коридор и уводит солдат одного за другим в их постели; Иериссос, попивая кофе, смотрит на юную рабыню, протирающую чашки, ее черные опущенные долу глаза поднимаются, когда обод чашки скрывает глаза Иериссоса; Иериссос возвращает чашку, рабыня берет ее, встряхнув полотенце; ее пальцы стирают следы, оставленные пальцами Иериссоса; над столом — большая фотография вождя; Иериссос смотрит на юную рабыню, она кладет не протертую чашку в карман передника, Иериссос, повернувшись к вождю, выслушивает угрозы, сожаления, страхи, решимость наступать и склонность к переговорам; юная рабыня заканчивает накрывать на стол, Иериссос, вернувшись на то место, где пил кофе, склоняется к рабыне, ее пальцы дрожат на белоснежной скатерти, где сплетения нитей сверкают, точно кристаллы льда:

— Как тебя зовут?

— Мантинея.

— Как долго ты в рабстве?

— С самого рожденья, моя мать пела в Опере, когда ваши солдаты взяли город.

— Мои родители погибли на войне, которую мы вели против вас, мы с тобой брат и сестра.

Он берет руку рабыни, целует ее, поднимаясь до рукава блузки.

— Не трогайте меня, завтра меня продадут вдове вашего прежнего принца, у нее четыре сотни рабынь в ее домах и угодьях, восемь сотен на заводах и в рудниках, они мрут по десятку в день, и их тут же заменяют новыми. Говорят, что она людоедка. Она покупает меня, чтобы сожрать.

Рассеянный отблеск зари смешивается с газовым светом лампы на потолке. Лица бледны, глаза закрыты, кровь струится в венах рук, Бактриана в коридоре отбивается от раненого, она оттаскивает его от стены, он держит ее за плечи, перебинтованными пальцами пытается сорвать с нее блузку, тянется губами к губам Бактрианы; другие раненые, лежащие и сидящие в кровавой полутьме палаты, вопят, хрустят суставами, сдирают повязки, смеются, распахивают пижамы, вынимают члены, впиваясь глазами в раненого, держащего Бактриану; Иериссос отнимает руку от руки Мантинеи, выбегает в коридор, вырывает Бактриану, бьет солдата по лицу, рот раненого разорван, на кулаке Иериссоса кровь, раненый плачет:

— Господин лейтенант, вы ударили раненого.

— Не можешь сдержать себя — все вы как несмышленые щенки. Иди спать.

Солдат, понурившись, пижама спущена до середины ягодиц, возвращается в палату, закрывая разбитые губы ладонью; Иериссос стирает кровь платком, облокачивается на подоконник; серенькая заря проявляет башни, купола и флаги дворца, по террасе проходят жрецы, их сандалии из ослиной кожи мокнут в ледяной воде луж, листами их книг играет ветер; внизу, на винтовой лестнице, неподвижно застыли их маленькие рабы с орарями в руках, ожидая конца мессы, ткань рубашек и шортов трепещет на ветру; на перекрестках разворачиваются взводы, наброшенные плащ — палатки трещат на свежем ветру, как горящий бензин; группы рабов, беглых, ищущих защиты, жмутся к воротам дворца; солдаты отсекают, стреляют, топчут, оглушают, рабы рассеиваются, бегут, прижимаясь к домам, залпы сбрасывают их на тротуар или кидают на стену; муниципальные поливальные машины опрыскивают улицы; блестят обмытые трупы с разделенными струей воды проборами; окрашенная кровью вода стекает по мостовой, взбивая пену вдоль тротуаров, дворники наваливают трупы в пасти грузовиков вместе с остывшим пеплом и экскрементами.