— А я — уничтожение.
— Эй, болтуны! — крикнул Кентигерн, остановив лошадей. — Мы вышли на ветер?
Кирон бросил в воздух кусочек бумаги, и тот медленно полетел в сторону Литтл Хэмптона и скопившихся в бухте кораблей, но не в самый их центр.
— На край поля!
Кентигерн с ругательствами пришпорил коня. Исидор не отставал от него ни на шаг.
Кирон снова оторвал кусочек бумаги, и на этот раз тот полетел в нужном направлении. «Только бы не переменился ветер, — прошептал про себя Кирон. Только бы он не переменился в ближайшие полчаса, больше не надо».
— Здесь, Кентигерн! Спасибо вам. Спасибо, что подарили мне этот день.
Кентигерн поднял голову, прикрыв глаза от солнца.
— Ты ненормальный, Кирон. Но в смелости тебе не откажешь. Не знаю, чем ты осенен — величием или безумием. Прощай.
— Позаботьтесь о Петрине, если… Кентигерн вскинул руку.
— Не бойся, парень. — И добавил со странной торжественностью: — Она будет мне как дочь. Я за нее жизни не пожалею. В этом я тебе клянусь.
— Значит, я навеки ваш должник. — Кирон подал Эйлвину знак, и они вдвоем отвязали веревку. Шар пошел вверх.
Исидор сложил ладони рупором:
— Счастливой тебе охоты, небесная акула! Сожри сегодня побольше пиратов!
13
Шар поднимался вверх, растягиваясь и напрягаясь, как живое существо. В последний раз Кирон взглянул на всадников внизу и помахал рукой. Крошечные люди на крошечных лошадях, они походили на странных, ползающих по земле насекомых.
На какой-то момент весь мир показался ему застывшей картиной. Двигался только воздушный шар — в жутком, продуваемом ветром безмолвии. Впереди сбились в кучку игрушечные корабли, далеко внизу прижались к земле игрушечные всадники. Уверенность и сила переполняли Кирона. Он наслаждался плавным и красивым полетом, радуясь долгожданной свободе, которую он наконец обрел в родной для себя среде.
Эйлвин нарушил очарование.
— Может, подбросить угля? — спросил он с тревогой.
Мысли Кирона вернулись к насущным проблемам. Шар, по его прикидкам, уже поднялся на высоту корабельных мачт, и подъем продолжался. Ветер был несильный, они летели не быстрее, чем хорошим шагом идет человек. Если ветер не переменится, минут через десять-пятнадцать они долетят до флотилии Адмирала Смерть.
— Не надо, Эйлвин. Температурный режим хороший. Пора выбрасывать абордажные веревки. Опускай их метров на двадцать, и побыстрее. Потом готовь зажигательные бомбы.
Четыре абордажные веревки, две с кормы и две с носа, свесились с лодки. Железные крючья сверкали на солнце. С помощью крючьев Кирон планировал зацепиться за оснастку судов, используя их как временный якорь.
Шар неумолимо приближался к скопившимся в бухте Литтл Хэмптона кораблям. На палубах поднялась страшная суета. От орудийных бойниц вились облачка дыма, но поднять стволы на нужную высоту было невозможно, и ядра летели мимо.
— Ты видишь, — сказал Кирон, — они уже паникуют, впустую тратят черный порох.
— Скоро мы попадем под огонь мушкетов.
— Поднимемся выше. Посмотрим, как они палят по солнцу.
В медники подбросили угля, пламя раздули мехами. Шар набрал высоту.
Теперь до скопления кораблей оставалось не более сотни метров. Кирон прикинул скорость полета и высоту.
— Абордажные веревки на пятнадцать метров ниже, — скомандовал он.
— Понял.