Он был потрясен еще больше.
— Да… Элике?
— Кирон, ни один мужчина никогда меня не бил.
— Простите, мисс… то есть Элике. Я полагал, что о прошлом забыто…
— Кирон.
— Да, мисс… я хотел сказать Элике.
Она поднялась и подошла к нему вплотную. Платье шуршало, вокруг распространялся аромат духов, щеки девушки пылали, а глаза светились нежностью. Элике больше не походила на ледяную принцессу, изводившую Кирона своими капризами.
— Я плохо с тобой обращалась, это ты прости меня. Вчера я проплакала всю ночь из-за того, что вела себя жестоко и глупо, я боялась, что ты меня возненавидишь. Ты ненавидишь меня? Если да, то я должна научиться это переносить.
Кирон не знал, что сказать или сделать. Непонятно почему, но сердце готово было выпрыгнуть у него из груди. На лбу выступил пот, а все тело горело огнем. Наконец он обрел дар речи.
— Мисс, я не ненавижу вас. Поверьте мне, нет. Произошло нечто такое, что… Наверное, я повредился рассудком.
Она улыбнулась.
— Ты не повредился рассудком, Кирон. Во всяком случае, не больше, чем я… Мы друзья, да?
— Да, мы друзья.
Кирон весь дрожал. Собственный голос казался ему незнакомым, чужим. Почему она стоит так близко? Почему в голове такой шум?
— Мы близкие друзья?
— Если вы того хотите.
— А ты не хочешь?
— Элике… я… я… — Он окончательно смешался.
— Поцелуй меня, Кирон! Дай свои губы! Он не заметил, как книга выскользнула у него из пальцев.
— Поцелуй меня, — прошептала Элике, и ее шепот окончательно лишил Кирона способности соображать.
Он держал ее в руках. Он ощущал ее тело. Ее груди упирались в его грудь, а ниже он чувствовал тепло ее живота. А потом он почувствовал на своих губах ее губы.
За это полагались кандалы, темница, бич, дыба — все мыслимые пытки. Но ему было все равно. Ощущать вкус губ мисс Фитзалан, прижимать к себе ее тело… Ему было все равно.
Наконец они оторвались друг от друга.
— Ни один мужчина не бил меня раньше. Ни один мужчина меня так не обнимал. Ни один мужчина не целовал меня так. — Элике выглядела счастливой.
— Я люблю тебя, Кирон.
— Любовь страшит меня, — произнес Кирон. — Она разрушает. Но я тоже тебя люблю. Думал, что ненавижу, а оказалось, что ненависть — это форма любви.
Реальность вернулась к Элике, и она нахмурилась.
— Любовь — хрупкий цветок, Кирон, не больше. Давай наслаждаться им, пока можем. Твоя судьба
— это Петрина. Моя — бледное скучное существо Тальбот из Чичестера… Твоя Петрина умеет так целоваться?
— Элике, я не знаю, я… мы никогда не… — Он окончательно запутался.