Штрафбат 999: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рядом на койке лежал Видек, крестьянин, с которым он познакомился еще в военной тюрьме во Франкфурте-на-Одере. Они сидели в одной камере. Видек особой разговорчивостью не отличался — всегда был мрачен, замкнут, немногословен. Они и двух слов не сказали друг другу за все время пребывания — ни в камере, ни на прогулке, ни в тюремной мастерской, где гвоздями приколачивали каблуки и подошвы к солдатским сапогам. Сдружились они, лишь когда одному фельдфебелю не понравилась физиономия Дойчмана и он во время перерыва на обед вывалил на пол целый ящик сапожных гвоздей, приказав Эрнсту Дойчману собрать их. Тогда Видек вызвался ему помочь и, оставаясь замкнутым и молчаливым Видеком, недовольно сопя, ползал вместе с Эрнстом по полу.

— Как ты? — донесся до Эрнста Дойчмана шепот Видека.

— Вроде получше, — прошептал он в ответ.

Пауза.

— Свиньи поганые! — шепотом выругался Видек.

— Не обращай внимания, — проговорил Дойчман.

И снова пауза.

— О чем ты думаешь? — какое-то время спустя спросил Видек.

— О Юлии, — ответил Дойчман.

— А я об Эрне. У тебя есть дети?

— Нет.

— А у нас двое, нет, погоди, уже трое.

— Заткнитесь вы там! — раздался чей-то голос неизвестно откуда.

Но Видек стал рассказывать о своей жизни Эрнсту — шепотом, надолго умолкая, неотесанным языком, часто с трудом подбирая нужные слова. Но невзирая на это, перед мысленным взором неподвижно лежавшего Дойчмана развернулся целый мир, до сей поры совершенно ему незнакомый. Он больше не слышал ни надсадного дыхания астматика Райнера, ни храпа Шванеке. Стены душной, просмердевшей потом и кислятиной казармы будто раздвинулись, открывая перед ним бескрайние зеленеющие поля Померании.

История того, как бывший обер-ефрейтор и кавалер Железного креста 1-й степени, награжденный серебряным значком за ранение, серебряным значком за участие в рукопашном бою, двумя полосками за подбитые танки, которого прочили в унтер-офицеры, попал в 999-й штрафной батальон, была такова.

Это произошло около полудня. Над полями под Мельховом дул легкий ветерок. По сельским дорогам двигались тягачи. На тряских повозках сидели стриженные наголо мужчины в изорванной в лохмотья одежде, женщины и девушки в ярких платках молча тащились вслед ползущим повозкам. Пригнанная из России рабочая сила — бывшие колхозники из Украины, с Кавказа, из Белоруссии, еще недавно трудившиеся на полях под Минском, на усеянных подсолнухами полях под Запорожьем, которых среди ночи выволокли из родных хат и, рассовав по скотским вагонам, доставили в Германию спасать урожай, а урожай, как известно, это победа.

Видек перетирал пальцами колосья ржи, толстые, переспевшие, с крупными зернами — самое время начинать жатву. Такого обильного урожая не было уже много лет. Хлеб на полях сгибался под тяжестью колосьев: все 80 моргенов[4]. Рожь, пшеница, овес, картофель, ячмень, сахарная свекла.

Он посмотрел на въезжавшие в деревню тягачи и сидевших на них улыбавшихся русских. Была суббота. Конец рабочей недели. Погода как на заказ. Череда солнечных погожих дней. Нет, не успеть, думал Видек, ни за что не успеть. Народу — всего ничего: парочка русских женщин, пара тракторов — нет, урожай осыплется, сгниет прямо на полях, если за него не взяться сразу. А Эрна, мелькнула у Видека мысль, как раз на сносях — недели через три разрешится, живот вон какой вымахал, нагнуться толком и то не может, а уж о работе на поле и думать нечего. И он смотрел на поля, на море колыхавшейся под ветром ржи, прикидывая, сколько дней и часов понадобится для уборки этого невиданного урожая, а тянуть с ней больше было нельзя — погода может и перемениться, зарядят дожди, и тогда все, конец.

Когда он после полудня пришел домой, в дверях стояла Эрна.

— Где тебя только носит? — обеспокоенно спросила она. — До поезда два часа.

— Да вот походил, поглядел, что и как, — ответил Видек жене и, поглядев, еще раз поразился: ну и пузо!

— Пшеница вон какая высокая, — сказала Эрна, снимая фартук. — Сядь хоть поешь. Я пирог испекла, возьмешь с собой в дорогу.

— А кто будет ее убирать? — спросил Видек Эрну.

— Что убирать?

— Да пшеницу…

— Кто-кто? Я буду.

— Ты?

— Я. Вместе с этими троими русскими. Когда они закончат у Пильхов, помогут и нам. И сноповязалка у них есть.

— Все равно не успеть, — с досадой произнес Видек, взглянув на небо. Солнце уже больше недели не сходило с неба. Если только пойдут дожди, все зерно сгорит.

— Ладно, пошли, — Эрна, взяв мужа за рукав, потащила его в дом. — Иначе никак не получится. Сколько успеем, столько и уберем. А остальное…

[4] Морген — земельная мера в Германии, равная 0,25–0,36 га.