Какое-то время оба молчали. Потом Дойчман глухо произнес:
— Ладно. Мне пора. Я еще приду к тебе, — пообещал он.
С криком Таня бросилась ему на шею:
— Я так боюсь за тебя!
— Я же сказал, — прошептал он, — что обязательно приду.
— Я так боюсь!
— Понимаю. Но что поделаешь? — развел руками Дойчман. — Но обещаю тебе — я приду.
Вдруг Эрнст ощутил чувство бессилия. Разумеется, он ничего поделать не мог. И все же… Теперь Тане определенно будут мстить — она ведь изменница в глазах своих. Переспавшая с врагом изменница.
— Ничего-ничего, все будет хорошо, — прошептал Дойчман, зная наперед, что лжет.
Ничего хорошего уже не будет, и быть не может. Ночь, которую они провели вместе, разверзла перед ними врата ада, она сулила беспросветное отчаяние и безнадежность. Он ушел.
Сначала не спеша, потом ускоряя шаг, Дойчман стал подниматься по склону к городу, туда, где его дожидался водитель и нагруженные медикаментами и врачебным скарбом сани. Он и так уже опаздывал. У въезда на мост суетились постовые, какой-то фельдфебель из полевой жандармерии орал на шофера грузовика, у которого прямо на дороге сломалась ось. Машина перегородила все движение. Потом Дойчман чуть ли не бегом бежал по каким-то узеньким улочкам, подальше от Тани, Сергея Денькова, навстречу новому дню в штрафбате.
Сергей Петрович Деньков не ушел прочь, он остался, укрывшись за забором. Дождавшись, пока Дойчман, выйдя из хаты, направился в город, он медленно зашагал к домику Татьяны. Войдя, он увидел, как она по-прежнему стоит посреди комнаты. Увидев Сергея, девушка испуганно прижала ладони ко рту и отступила к печке, за которой лежал заряженный пистолет.
— Не трогай его, пусть лежит, как лежал, — властно произнес Сергей. — А не то мне придется тебя убить. Я тебя убью, но не сейчас.
— Что тебе от меня надо? — со страхом прошептала Таня.
— И ты еще спрашиваешь!
— Что ты хочешь от меня? Что? Лучше уходи! Уйди прочь!
Последние слова Таня чуть ли не прокричала в лицо Сергею, буравившему ее из-под надвинутой на лоб шапки полным надменности холодным взором.
— Хорошо, я уйду, — негромко ответил он. — Уйду и больше не вернусь. До тех пор, пока немцев отсюда не прогоним. А когда их прогоним, вернусь и убью тебя. Это я тебе обещаю. И даже не пытайся скрыться — я все равно тебя разыщу. Из-под земли достану. Мы будем следить за каждым твоим шагом. А убив тебя, соберу всех и скажу: «Вот, посмотрите, это Татьяна Сосновская. Вернее, когда-то была ею. А теперь это ее труп. Когда-то она была одной из наших. А потом спуталась с немцем. Предала нас. И так будет с каждым, кто предаст нас…»
Прижав дрожащую руку к шее, Таня бессильно привалилась к печи.
— Уходи! — простонала она. — Ты — дьявол!
— Я, значит, дьявол, вот оно как, А что, дьявол и потаскуха, разве мы не пара?
Говоря это, он стал приближаться к девушке, потом, протянув руку, ухватил ее за подбородок и устремил в нее полный ненависти взгляд.
— Слушай, ты, блядь, нет-нет, ты смотри мне прямо в глаза! Так вот, знаешь, что ты натворила? Ты что же, позабыла все, что между нами было?
— Я… я люблю его, — прошептала Таня.
— Сука! — с болью и яростью выкрикнул Сергей и, отступив на шаг, с размаху ударил ее по лицу, потом еще раз и, утратив над собой контроль, продолжал бить. Девушка упала на колени, но Сергей, не в силах остановиться, осыпал ее ударами. Девушка не кричала, а только, постанывая, пыталась защитить лицо руками и молча принимала удары до тех пор, пока не потемнело в глазах. Сергей, выпрямившись, ткнул сапогом ей в спину и стал терпеливо дожидаться, когда Татьяна придет в себя. Девушка открыла глаза. Убедившись, что она в сознании, видит и слышит его, Сергей пообещал:
— Я вернусь и прикончу тебя!
Выйдя, он тщательно прикрыл за собой дверь и угодливо кивнул саперам, шестами толкавшим льдины к берегу. И, продолжая подобострастно кивать попадавшимся ему навстречу немецким солдатам, он засеменил вдоль берега и вскоре исчез среди полуразрушенных домов окраины Орши. Только в чудом уцелевшей бане он вместе с тулупом сбросил с себя личину стремящегося угодить новой власти полудурка и подхалима. Тулуп полетел в угол бани. Секунду или две Сергей оставался в неподвижности как изваяние, а потом, в отчаянии хлопнувшись лбом о бревенчатую стену, он сквозь стиснутые зубы простонал:
— Дай мне силы вынести все это! Боже, не дай мне сойти с ума!
Впервые в жизни Сергей Деньков обратился ко Всевышнему. И даже сам того не заметил, потому что ничего в ту минуту, кроме страшной, жгучей, нестерпимой боли, не ощущал.
В ту же минуту, когда Дойчман, пропуская мимо ушей брань заждавшегося его — полчаса проторчал на холоде, чуть яйца себе не отморозил! — водителя, забирался на сиденье мотосаней, на ближнем к передовой участке запасных позиций, где вкалывала 2-я рота, появился хоть укутанный с ног до головы, но неизменно молодцеватый офицерик: сюда пожаловал собственной персоной обер-лейтенант Беферн. Он прибыл сюда с участка обер-лейтенанта Вернера: проверив, как идут дела у 1-й роты, он направился во 2-ю.