— Можно и так выразиться, — неопределенно ответил Дойчман, понимая, что имел в виду водитель.
— Вас там хоть кормят?
— Жить можно.
— Но не разжиреешь?
— А разве здесь вообще где-нибудь разжиреешь?
— Нет, это уж точно. Я слыхал, что всем вам сначала смертные приговоры объявили, а потом помиловали и сунули сюда. Это так?
— Кое-кому да.
— А тебе?
— Мне тоже.
Обер-ефрейтор приумолк, отчаянно дымя трубкой.
— Что же ты такого натворил? — помолчав, стал допытываться он.
— Разве это так уж и важно?
— Да я так просто, из чистого любопытства, — оправдывался обер-ефрейтор.
Он явно смутился, потому снова довольно надолго умолк. Потом, не выдержав, снова заговорил:
— Мой двоюродный братец тоже в таком подразделении лямку тянет, — признался он. — Язык у него длинноват, слишком много говорил о том, о чем молчать положено.
— Тогда ты все должен понимать, — ответил Дойчман.
Обер-ефрейтор, сплюнув через борт саней, замолчал. Вдали показался Днепр. Перед ними раскинулась Орша. У реки, рядом с мостом, Эрнст успел разглядеть знакомый домик. Над крышей из трубы вился дымок. Сердце Дойчмана пропустило удар. Ему ничего не стоило попросить сидевшего за рулем обер-ефрейтора остановить сани, выйти и пойти прямо к Татьяне, она наверняка дома, постучаться или вообще ввалиться без стука, тихо войти в ее хатенку, она как раз будет стоять у плиты и не услышит, как он войдет, а он, тихо подкравшись, закроет ей глаза ладонями… И она сразу же поймет, кто это, повернется к нему и крепко-крепко его обнимет…
— Сейчас уже приедем, — объявил обер-ефрейтор.
— А когда мы возвращаемся? — спросил Дойчман.
— Завтра утром.
— А сегодня не получится?
— Хотел бы посмотреть на того идиота, который ночью попрется через контролируемый партизанами район!
Ага, значит, завтра утром, отметил про себя Дойчман. Значит, ночевать придется здесь. Можно и к ней пойти на ночь. Можно и…
Они ехали мимо жалких лачуг окраины города.
— Далеко еще? — спросил Дойчман.
— Да нет, пара-тройка улочек, и мы на месте.
Возня с накладными, получение всего необходимого и погрузка на сани заняли несколько часов. Все оказалось не так-то просто, впрочем, именно на это ему и намекал доктор Берген — штрафной батальон не числился ни в одном списке. Только когда Дойчман обратился к командиру 999-го батальона гауптману Барту, который отрядил вместе с ним своего писаря, предварительно облаяв кого-то из снабженцев по телефону, все пошло как по маслу.
— Ладно, я в солдатскую гостиницу, — заявил обер-ефрейтор, как только с делами было покончено. — Ты тоже?
— Нет, я туда не пойду, — наотрез отказался Дойчман.
— Да брось ты! Пошли, я скажу, что ты со мной. Там нормально, есть пара бабенок, довольно ничего, пивка попьем, и вообще…