Тартюхин, шлепнувшись в снег, залег. Михаил подал ему второй автомат.
— Вон они, смотри! — прошептал Тартюхин. — Из Горок идут!
— Сколько их?
— Не могу сказать точно. Не вижу я их, не вижу, и все!
В следующую секунду до них донесся голос унтер-офицера Хефе.
— Как там у вас дела? Все в порядке? — выкрикнул Хефе.
Гуго, шедший в хвосте колонны, ответил:
— Все нормально.
На задубевшей от мороза физиономии Тартюхина проступила и замерла кривая улыбка.
Немцы уже почти добрались до места обрыва линии. Старобин осторожно положил автомат на заметенный снегом холмик и, прижав приклад к плечу, стал прицеливаться. На дороге застыла группа из нескольких немцев.
— Ага! Нашли все-таки.
И верно, один из немцев поднял руку. Шванеке, поправив висевший на спине моток телефонного провода, поспешил к нему, машинально отирая вспотевший, несмотря на жуткий холод, лоб.
— Оборван?
— Похоже, что да.
Лингман поставил на снег ящик с инструментом, а Видек, присев на корточки, стал подсоединять к оборванному кабелю аппарат.
— Давай побыстрее, а то здесь сдохнуть можно от этого холода! — поторопил его Гуго.
— Знаешь, у меня пальцы не гнутся, — ответил Видек.
— Давайте, давайте, нечего рассиживаться, — потребовал Петер Хефе. Но Шванеке чувствовал, что-то здесь не так. Он своим звериным чутьем осязал висевшую в воздухе опасность. Не нравилось ему это все. Черт возьми, подумал он, а если вдруг…
— Так что там с проводом? — нетерпеливо спросил он.
— Перерезан, — ответил Видек.
Он уже успел подсоединить контрольный аппарат. Крутанув ручку, он стал вслушиваться в трубку, и несколько секунд спустя его лицо осветила довольная улыбка — на другом конце послышался голос Крюля.
— Ну что, нашли наконец? Что там случилось, вы, недоумки?
— Провод был перерезан, — ответил Видек.
Из трубки послышался квакающий голос Крюля. Обер-фельдфебель бранился на чем свет стоит. Тут, плутовато улыбнувшись, унтер-офицер Хефе взял из рук Видека трубку.
Тартюхин и Старобин переглянулись, и Петр прошептал:
— Ты — слева направо, а я справа налево… так мы их с двух сторон…
Тартюхин крепче прижал приклад автомата к плечу.
— И старайся попасть им в пузо! — шепотом добавил он. — Я скажу, когда открыть огонь…
Голос Тартюхина звучал едва ли не ласково.
Карл Шванеке встал на колени рядом с Видеком, взяв провод в руки, стал его рассматривать, потом ощупал его. И вдруг, резко обернувшись, бросился в снег с криком: