— В 19.00 получение боеприпасов. Все унтер-офицеры и фельдфебели получат пистолеты, патроны, кроме того, на каждый взвод полагается по два автомата. Нам предстоит проезжать контролируемый партизанами участок. Чего это вы так покраснели, Крюль. Что с вами?
— Нет, ничего, герр обер-лейтенант, ничего.
Писари ухмыльнулись. Унтер-офицер Кентроп многозначительно потирал нос. Но Крюль ничего этого не заметил, поскольку последние несколько дней жил словно в тумане.
Помощник санитара Эрнст Дойчман занимался упаковкой санитарной сумки. Кроненберг помогал ему, советуя, куда что положить, а потом сунул ему бутылочку коньяка.
— Всякое бывает, может, тебе плохо станет. Очень помогает при болях в желудке. Например, если вдруг нашему Крюлю живот сведет — а с похмелья у него всегда его сводит, — тогда выдашь ему столовую ложку «супергастрономита».
— Супергастрономита? — не понял Дойчман.
— Это я так называю касторку, — пояснил Кроненберг. — Крюль очень уважает это средство. И свой понос потом объясняет плохим качеством шнапса.
Дойчман, с улыбкой сложив в стопку перевязочные пакеты и бинты, поместил их в большую кожаную сумку, потом пересчитал ролики пластыря, пинцеты и ножницы. Покачав головой, он вспомнил об инструментах и оборудовании, некогда бывших в его распоряжении в Берлине. Разве в серьезных случаях эти безделушки помогут? В этот момент в медпункт прибыл штабсарцт д-р Берген.
— У вас все готово? — осведомился он у Дойчмана.
— Так точно, герр штабсарцт.
— Как только прибудем на место, сразу же займитесь поисками подходящего помещения для госпиталя.
— Если только герр обер-фельдфебель позволит.
— Обер-фельдфебель?!
Берген с достоинством выпрямился:
— Считайте, что вы получили официальный приказ подыскать помещение для госпиталя. Вы только числитесь во 2-й роте, а подчиняетесь непосредственно мне. И все приказы получаете только от меня. Кстати, кто вы? Я имею в виду, кем вы были до службы в армии?
— Врачом, — ответил Дойчман.
Доктор Берген резко повернулся.
— Врачом? — изумленно переспросил он. — Как же… Как же так?
И вмиг превратился в беспомощного ребенка.
— И вот теперь я здесь, — суховато произнес Дойчман.
— Да-да, теперь вы здесь, здесь, — рассеянно повторил доктор Берген и тут же опомнился, в одно мгновение преобразившись в собранного, подтянутого и холодно-отстраненного штабсарцта, каким все его знали. — Значит, мы договорились, вы подыскиваете помещение.
— Так точно, герр штабсарцт.
Едва Дойчман вернулся в кубрик, как ему пришлось на деле доказывать свою переподчиненность штабсарцту. Достав из сумки бутылку коньяка, он решил угостить своих товарищей — Видека и Шванеке. Но в этот момент откуда ни возьмись в кубрике появился и Крюль. Увидев, как они все трое устроились за столом перед бутылкой коньяка, обер-фельдфебель сначала непонимающе заморгал — вероятно, желая убедиться, что все это происходит наяву. Верно — на столе красовалась бутылка коньяка.
— Рядовой Дойчман, что это у вас такое? — заорал он. — Что это?
— Коньяк, герр обер-фельдфебель.
— Конь…
Крюль невольно шагнул к столу и уставился на бутылку. И верно — коньяк! И не какая-нибудь суррогатная бурда, а коньяк «три звездочки»! И эти подонки сидят и в открытую хлещут его! Коньяк в 999-м штрафбате!
— Откуда он у вас? — стал допытываться возмущенный Крюль. — Выкладывайте начистоту, где вы его взяли? Может, это Шванеке где-нибудь стащил? Я тут же напишу на вас докладную!
Крюль протянул руку за бутылкой, но Шванеке опередил его. Выхватив коньяк из-под носа у обер-фельдфебеля, он передал бутылку Дойчману, который тут же сунул ее к себе в сумку.
— Эта бутылка коньяка числится за медпунктом, герр обер-фельдфебель, — пояснил Дойчман. — Меня срочно вызвали к… к рядовому Шванеке. У него полуобморочное состояние. И коньяк в таких случаях — лучшее лекарство.