Кроненберг взглянул на записи. Так, аппендицит в 4-й палате. Перевод в госпиталь в Познани по поводу эктомии.
— Да, герр штабсарцт, тут есть еще один вопрос.
— Слушаю вас.
— Рядовой Эрнст Дойчман как нельзя лучше подошел бы нам. Нам необходим еще один человек. Так сказать, вспомогательный персонал. Вы же видите, что к нам постоянно поступают все новые и новые больные из рабочей команды. Скоро уже класть некуда будет. И мне одному…
Тут он осекся и стал оправдываться:
— Разумеется, я в состоянии и сам справиться. Но иногда, если случай безотлагательный, приходится разрываться. К тому же теперь, когда нас перебрасывают в Россию…
О том, что Эрнст Дойчман — врач и опытный специалист, Кроненберг благоразумно умолчал.
— Хорошо. Я поговорю с командиром. Из какой он роты?
— Из 2-й, герр штабсарцт.
— Ладно. А теперь прошу вас оставить меня в покое, Кроненберг!
Доктор Берген снова склонился над рапортом, а Якоб Кроненберг, молодцевато откозыряв, удалился. Правда, только после того, как убедился, что доктор Берген сделал карандашом пометку: «Эрнста Дойчмана из 2-й роты помощником санитара».
— Надо уметь подойти к людям, — хвалился потом Кроненберг в разговоре с Дойчманом. Они сидели у окна, и санитар медпункта посвящал своего помощника в таинства игры в «двадцать одно».
— Я так и сказал ему: «Дойчман переходит к нам, герр штабсарцт. Или я ухожу от вас!» Так и заявил.
Тут Кроненберг выразительно поглядел на своего визави, чтобы убедиться, возымела ли его фраза действие. Дойчман, как и положено, изобразил удивление.
— И он тут же согласился! — добавил Кроненберг.
И пару минут спустя со вкусом щелкнул картами по столу.
— Двадцать одно!
В общем, вечер удался.
На следующий день 1-я и 2-я роты паковались. Приказ так и не претерпел изменений — сначала 1-я и 2-я роты, пять дней спустя — 3-я и 4-я, штаб батальона и медпункт, получивший теперь куда более солидное название «госпиталь». Эрнст Дойчман, новоиспеченный помощник санитара, продолжал числиться во 2-й роте, что обер-фельдфебель прокомментировал следующим образом: «Каков субчик! Успели научиться, как отвертеться от настоящей службы! Но ничего, вы у меня еще попляшете!»
На что Дойчман, который на самом деле схватывал тонкости армейской жизни на лету, спокойно ответил:
— Смею вам напомнить, герр обер-фельдфебель, что отныне я подчиняюсь непосредственно герру штабсарцту и герру командиру батальона.
— Довольно языком трепать! — рявкнул в ответ Крюль.
Но этим и ограничился, поскольку, с одной стороны, Дойчман был прав, с другой — потому что предстояла отправка в Россию. Чем черт не шутит, может, именно этому паршивому интеллигентишке придется накладывать ему, Крюлю, первую повязку и впрыскивать противостолбнячную сыворотку. Или выносить с поля боя! Во взводе же «повышение» Дойчмана восприняли неоднозначно. Кое-кто завидовал, другие желали ему удачи, а Шванеке заявил следующее:
— Лихо ты вертанул хвостом. Очень хорошо поступил. Это здорово повышает наши шансы, вот что я тебе скажу!
— То есть? — не понял Дойчман.
Но Шванеке решил промолчать, лишь загадочно ухмыльнулся и подмигнул ему. Якоба Кроненберга пока что оставляли при медпункте, он отправлялся через пять дней. Штабсарцт д-р Берген ежечасно названивал в санитарное управление в Познани и требовал соединить его с самим генералом медслужбы.
— Мне необходим ассистент! — разорялся он. — Что мне, в России одному придется со всем справляться? До сих пор под моим началом был всего лишь медпункт, а на фронте? Когда начнут поступать раненые? В таких условиях я не могу гарантировать надлежащее медицинское обслуживание без помощника!
В Познани, судя по всему, понимали и пообещали д-ру Бергену ассистента. Но штабсарцт чувствовал, что это пустые обещания, как бывало не раз. И пока что канцелярия укладывала личные дела, солдатские книжки и другие важные документы в огромные обитые жестью ящики. Кое-что упаковывали в деревянные и картонные ящики, которые потом перевязывали толстым шпагатом и делали на них пометки тушью. В канцелярию зашел обер-лейтенант Обермайер.
— Ну, что новенького, Крюль? — спросил он.
— Нет, все по-старому, герр обер-лейтенант. Подготовка к отбытию идет по плану и к 20.00 будет завершена.