— Никак не могу. Нельзя.
— Ну тогда, — энергично начал Тасиро, — зачем ты спасла меня? Спасая меня, ты предала их. Что побудило тебя сделать это, скажи?
Ответа не последовало.
— Ну ответь хотя бы, что за мужчина сидел тогда: с тобой в самолёте? Кем он тебе приходится?
— Будьте снисходительны, — сказала она после паузы. — Я дурная женщина. Просто я хотела спасти вас, Тасиро-сан.
Женщина впервые произнесла его имя. У Тасиро учащённо забилось сердце.
— Почему же ты не помогла Кинами?
— Кинами-сан, — печально сказала женщина, — Кинами-сан я помочь не успела.
На этот раз замолчал Тасиро.
— Который час?
Сплетённые кроны деревьев были подёрнуты дымкой, но пространство между ними стало светлее.
— Пойдёмте, уже поздно. К тому же они и сюда могут нагрянуть.
— Я беспокоюсь, — сказал Тасиро. — Тебе нельзя оставаться там. Если ты вернёшься в посёлок, тебе несдобровать. Я не могу допустить, чтобы ты из-за меня пострадала.
И снова они брели по тропе. Вот уже ясно обозначился рассвет, стала проглядывать граница между небом и горами. Тропа стала более отлогой. Они приближались к перевалу. Лес стал более редким. Женщина остановилась.
— Перевал, — сказала она и повернулась к Тасиро: — Здесь я расстанусь с вами.
Лицо её белело в лучах рассвета. Большие чёрные глаза внимательно смотрели на Тасиро.
— Думаю, теперь всё будет в порядке. Когда вы спуститесь в Касивабара, настанет утро. Даже если они настигнут вас, то среди бела дня вас схватить не удастся.
— Спасибо. — Тасиро взял её за руку. Рука была холодной. — Я здесь — благодаря тебе. Я причинил тебе столько беспокойства!
— Ну что вы. Это я должна просить у вас прощения. Но я сделала для вас всё, что могла.
— Понимаю. — Тасиро отпустил её руку. — Как твоё имя? Скажи мне.
Женщина молчала.
— Не могу сказать, — наконец сказала она. — Не могу.
— Почему?
— Почему? — Она опустила голову. — Потому что… я дурная женщина.
— Это не так. Я игнорировал твои предостережения, и вот к чему это привело. Когда меня держали взаперти, я слышал в темноте разные голоса. Один из них я уже где-то слышал.
Женщина молчала.
— Я думаю, ты знаешь, о ком я говорю. Я понимаю, что бесполезно тебя об этом спрашивать… Вот ещё что. Меня привёл туда рабочий с лесопилки. Он что, тоже из этой компании?
— Не могу сказать вам. Будьте снисходительны ко мне. Я не имею права сказать вам это.
— Я не забуду твоей доброты. Но всё-таки, как тебя зовут? Не знаю, когда нам ещё доведётся встретиться, то имя твоё навсегда останется в моём сердце. И если ты не скажешь мне, я сам придумаю тебе имя.
В молочно-белой рассветной дымке её лицо казалось особенно таинственным.