Фрося приложила палец к губам:
— Сейчас с тобой перекусим и примемся за нашу основную работу.
Потом мне надо будет отлучиться по делам фирмы. Справишься одна, договорились?
— Договорились, но я хотела бы с вами поговорить совсем на другую тему.
— Хотела бы или есть в том нужда?
Таня опустила глаза и глядя в свою кружку с кофе, тихо промолвила:
— Фрося, мне, право, не ловко, но не осуждайте меня, пожалуйста, за то, что ваш сын проявил ко мне свою благосклонность.
Видит бог, я противилась этому, как только могла, но он очень настойчивый молодой человек и, поверьте мне, в его и моём поведении не было ничего предосудительного.
Он вчера уехал, обещая мне на прощание золотые горы и невероятное совместное будущее, но я ведь уже не наивная юная дурочка, которой была до своего первого замужества.
Я вас умоляю, не корите меня за то, что так сложилось после вашего юбилейного вечера в ресторане, можете мне поверить, что я не тешу себя большими надеждами, понимая, какая между мной и вашим сыном лежит непреодолимая пропасть, ваши материнские чувства мне тоже хорошо понятны, и я не буду вас никогда осуждать за неприятие наших с Сёмой отношений.
Что вы думаете, я не понимаю какая между нами разница — я была уже замужем, у меня двое деток, я его на три года старше, у него высшее образование и блестящая научная карьера, а у меня швейное училище и паровоз, который мне тянуть и тянуть и только, возможно, благодаря вам, смогу его немножко легче двигать дальше.
— Танюха, всё сказала или тебе необходимо до конца выговориться?
Не думаю, что нам с тобой стоит обсуждать эту тему, моим мнением Семён вряд ли в этот раз воспользуется, а если ты сейчас прикроешь рот, то будет очень вовремя, ты, что не слышишь голоса наших работников, а нам с тобой совершенно не нужно выносить мусор из избы на глаза любопытных зрителей.
Подай мне, пожалуйста, сумку с заказом, и я её тихонько отнесу Науму.
А тему, что подняла ты, пока закроем, может быть ей не будет продолжение, так для чего зря сотрясать воздух.
И наклонившись к уху:
— Чуть позже расскажу о нашем гешефте, и пока пусть тебя занимают больше мысли об этом, а время всё расставит по своим местам.
Через какое-то время, после того, как Фрося отнесла сумку закройщику, в их дверь засунул голову Наум Иванович:
— Ефросинья, оторвись от этой не благодарной работы, нас срочно вызывает к себе товарищ Карпека.
А затем, повернувшись к Тане:
— Девушка, ты чудо, в обед встретимся в кабинете у Валерия Ивановича, пока красотка, жаль, что у меня жена ревнивая и следит за мной, как доцент из «Джентльменов удачи», иначе бы точно закрутил с тобой роман, Ефросинья ведь мне не по зубам.
Фрося хлопнула по плечу старого зубоскала и отправилась с ним в кабинет к заведующему.
Не успели они ещё переступить порог, как начальник скомандовал:
— Наумчик, закрой дверь, пожалуйста, на ключ и приступим.
Фрося, будь добра, намерь на себя это пальтишко, знаю, что оно тебе маловато, но другой модели под рукой пока нет, а с Таней разговор состоится попозже.
Ну, что Наум, скажешь?
Фрося стояла посреди кабинета, накинув на плечи вкусно пахнущее кожей пальто, а вокруг неё суетились мужчины, ощупывая, обглаживая и похлопывая её со всех сторон.
— Мужики, вы пальто смотрите или меня оцениваете, скажите, наконец, хоть одно слово?
— Фросенька, мы скажем, скажем, а вначале ты скажи, как себя в нём чувствуешь, это самое важное, а мелочи Наум поправит, а может быть и не надо будет, пусть какое-то время отвисится.
Что скажешь Наум, работу принимаем?