— Ма-ри-чек…
— Фросенька, ты меня сразу узнала… боже мой, как приятно.
— Марик, Марик, я только что тебя видела во сне, ты стоял под фонарём, шёл сильный снег и мороз был кусачий, а ты в шубе и без шапки, я к тебе бежала, бежала, а ты удалялся и удалялся от меня, а потом протянул мне на встречу руки и тут этот гадский будильник, как зазвонит и мне так было жалко сна, а тут ты взял и позвонил, как я рада, если бы ты только знал, как я рада…
— Фросик, милый мой Фросик, дай слово вставить, ведь я позвонил поздравить тебя с Днём Рождения, а ты стрекочешь и стрекочешь, как будто только вчера расстались, и ты мне сообщаешь последние новости за прошедший вечер.
— Да, какая это ерунда, мой день рождения, хотя твой звонок, стоит того, чтобы стать совсем старухой.
— Фросенька, поздравляю тебя, моя хорошая, я целых пол года собирался позвонить тебе, и хотел это сделать именно в этот день…
Фрося не дала договорить:
— Маричек, а зачем ты, ждал эти пол года, ведь мне плевать на мой юбилей, для меня сегодня самый ценный подарок, это твой звонок, это возможность вновь услышать твой голос, а я дура раньше не верила снам, теперь буду всё время с утра вспоминать увиденное во сне.
— Фро-сик, Фро-си-чек, дай пару слов сказать на счёт твоего славного юбилея и расскажи хоть что-нибудь о себе, а то на этих восклицаниях всё время, заказанное мной, выйдет, я и так заказал максимум возможного, аж десять минут.
Фрося услышала знакомый до спазм в горле смешок Марка и слёзы непроизвольным потоком хлынули из глаз.
— Фросик, милая моя, ты плачешь, не надо, я тебя умоляю, не надо плакать, иначе мы с тобой все наши десять минут проплачем и ничего друг другу не расскажем, а я хочу так много узнать о тебе.
И произошло то, чего Фрося ни разу с момента их знакомства не слышала, в голосе Марка прорвались плаксивые нотки.
В голове у Фроси табунами быстроногих коней неслись, сменяя друг друга различные невероятные мысли, отдаваясь в груди громкими ударами сердца, в висках бешено бился стуком отбойного молотка пульс, дыхание было равносильно тому, как будто она быстро пешком взобралась на двенадцатый этаж.
— Фросик, не молчи, пожалуйста, расскажи немного о себе, о детях, внуках, работе и вообще обо всём, что посчитаешь нужным мне рассказать о себе.
Фрося, наконец, взяла себя в руки, провела ладонью по лицу от волос к подбородку, как будто снимая налипшую паутину растревоженной памяти.
— Маричек, я работаю у Валеры, сразу же после тюрьмы, как ты мне посоветовал, я обратилась к нему, и он всё сделал, как ты просил, мы с ним вполне ладим, он очень хороший парень и я стараюсь его не разочаровывать.
Живу скромно в той же квартире, сожженную дачу отстроила, сейчас бы ты её не узнал, она стала намного добротней и уютней.
Про детей и внуков не буду тебе рассказывать, потому что не только десяти минут не хватит, но и целого дня.
Маричек, я не знаю, что тебе поведать ещё, мне особо нечего, я хочу слышать твой голос, расскажи лучше про себя.
— Фросик, у меня тоже немного скопилось новостей за эти годы, как мы с тобой расстались.
Два года назад я покинул Бруклин и перебрался в Сан-Франциско.
Живу здесь без семьи, они не пожелали ехать за мной через всю Америку, подниматься на ноги, что меня совсем не расстроило.
Старшая моя дочь окончила университет и вышла удачно замуж за какого-то банковского работника из состоятельной семьи и уже два года я её не видел, и за это время только несколько раз слышал по телефону, когда поздравлял её с праздниками.
Короче, живу один и только моя младшая Ленка иногда наезжает ко мне, она ещё на распутье, и я ей бывает подкидываю немного баксов.
Всё, о них больше ни слова.
Я открыл здесь русский ресторан, магазин в основном с советскими продуктами, утоляю запросы ностальгирующих, и собираюсь с одним толковым парнем открыть салон красоты.
Ты, теперь должна понять, что у меня нет, совершенно времени на развлечения, и работа помогает отвлечься от мыслей о тебе, но от них я никуда не могу деться.
— Маричек, я так рада за тебя!
Ты можешь мне не поверить, но я верила в тебя даже тогда, когда прочитала твоё первое и единственное ко мне письмо полное тоски и печали.
— Фросик, милый мой Фросик, приезжай ко мне, я уже сносно стою на ногах, появились определённые связи и, если бы ты только дала своё добро, то изыскал бы возможность, чтобы вытянуть тебя ко мне, подумай, ведь мы ещё можем с тобой пожить счастливыми людьми.