При этих словах умудрённой жизнью женщины, Таня почувствовала в её голосе глубоко затаённую грусть.
Остановившись возле указанного Таней дома, Фрося вдруг резко развернулась в её сторону:
— Танюха, я поняла, что ты славно вяжешь, а шить умеешь, швейная машинка дома у тебя есть, кожу она берёт?
— Да, я обшиваю себя и деток, у меня старый Зингер, эта машинка от бабушки осталась, она не только кожу, но и любую дерюгу берёт.
— Вот и отлично, теперь осталось только узнать, умеешь ли ты язык за зубами надёжно держать, но об этом уже завтра, а сейчас брысь к деткам, к пол восьмому заеду, посигналю, на морозе не стой.
Зайдя в свою квартиру, Фрося взглянула на часы, было около пяти вечера.
Так, время ещё есть, но рассиживаться некогда, надо принять душ, подкраситься и начать наряжаться, давненько ведь не была в ресторане, а тем более, в Праге, где провели с Марком немало приятных совместных часов.
Настюха только расстроила, ни за что не захотела идти в ресторан, настоящая деревенщина и глупая баба, по-прежнему пашет на своего великовозрастного сынишку, всё хочет, чтобы он жил со своей семьёй, как она говорит, не хуже всех москвичей, можно подумать, что все жители столицы одинаково живут.
Хорошо ещё что, после освобождения с вольного поселения, Настя дала о себе знать и Фрося помогла ей поднять хозяйство и ей теперь не надо больше заниматься подсудным самогоноварением.
Фрося помогла своей подружке по тюремной камере выстроить добротный сарай, закупила молодых поросят и сейчас Настя выращивает с пол дюжины свиней и привозит на продажу на Московский базар сало, мясо и домашнюю колбасу.
Благодаря Насте, Фрося тоже не знает проблем с этими продуктами у себя в холодильнике, да и сколько ей сейчас одной надо.
Пока Фрося намывалась в ванной, слышала, как отчаянно заливался телефон и, когда уже голая готова была бежать в прихожую, вдруг услышала, как в её квартиру открылась входная дверь и по полу затопали две пары ног.
Сёмка приехал, Сёмочка, это Сёмочка, она знала, знала, что он обязательно вспомнит про мамин юбилей, быть такого не могло, чтоб не вспомнил, а вот, что надумал приехать, так это сюрприз с большой буквы, а кто это интересно с ним…
Пока она вытиралась и облачалась в домашний халат, опять зазвонил телефон, и она услышала голос среднего сына, разговаривающего с каким-то абонентом.
Андрейка тоже приехал, какое счастье, вот, чёрт, как не вовремя сейчас этот дурацкий ресторан.
Фрося в одном халате выскочила из ванной и тут же попала в объятия к младшему сыну:
— Мамулечка, миленькая, поздравляю тебя моя хорошая, как я по тебе соскучился.
Фрося притянула к своей груди курчавую голову Сёмки и покрыла поцелуями.
— Сёмочка, мальчик мой, я знала, что ты меня не забудешь в такой день, хотя мне плевать уже на свои дни рождения, но это даёт повод для таких приятных сюрпризов.
— Мамань, а, что среднего сына ты не хочешь обнять, так сделай это хотя бы для приличия, куда мне до твоей любви к своему малышу, и всё же…
Фрося отстранила Семёна и упала на грудь Андрея.
— Сынок, язвительный мой дурачок, ты даже представить не можешь, как я рада видеть, слышать и обнимать тебя.
Фросе часто приходилось плакать в этой жизни, но в основном от горя, неприятностей и в омуте печали и грусти, но от радости она никогда так не плакала.
Слёзы буквально хлынули из глаз.
— Детки, мои детки, вы сделали меня сегодня по-настоящему счастливой.
— Мамань, брось ты эти свои мокрые восторги, тебе сейчас твой шеф звонил и ждёт от тебя срочного звонка, что-то на счёт ресторана, но я тут не в понятиях.
Давай, отзвонись и продолжим потом опять наши бурные излияния по поводу радостной встречи.
— Ребята, ответьте только быстро, вы согласны вместе с моим рабочим коллективом отпраздновать в ресторане «Прага» мой юбилей, а то Валере надо знать, на сколько мест заказать накрыть нам стол.
— Мамуль, я за.
— А, я чем хуже, даже двумя руками.