Старая крепость: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прошла неделя после открытия памятника Сергушину.

Однажды спозаранку Марья Афанасьевна разбудила меня.

– Вставай, к тебе Петька пришел!

Какая нелегкая принесла Петьку в такое время? В окна брызжет раннее солнце, оно выглядывает из-за крыши крольчатника.

Постель отца гладко застлана, на столе стоит недопитая чашка чаю. Видно, отец недавно ушел из дому.

Сонный, неумытый, я выбегаю во двор. Петька ожидает меня у калитки. У него какой-то странный, встревоженный вид.

– Ну, чего надо? Ты бы еще ночью прилез!

– Василь, знаешь, доктора арестовали! И Григоренчиху тоже! – выпалил в ответ Маремуха.

– Когда?

– Да сегодня! Вот только-только, на рассвете. А знаешь как? Доктор услышал, что к нам стучат, прибежал к папе в одних кальсонах и давай его будить. «Спрячь меня, ради бога, спрячь!» А потом, когда увидел, что папа отворять пошел, в погреб запрятался. Не в тот, что во дворе, а в наш маленький, который под кухней. Мама там с вечера на лесенке поставила кислое молоко, так он в темноте все крынки поколотил. А те с винтовками вошли, зажгли лампу, полезли за ним в погреб. Он упирался, не хотел сам вылезать. Его вытащили, будто кабана. До чего он грязный был! Кальсоны в глине, руки в простокваше, даже ухо выпачкал.

– Вещи взяли?

– Ничего! Горничная ихняя куда-то убежала, – наверное, боится, что и ее арестуют. А вещи у нас остались – все чисто: и ковры, и шкафы, и кровати – все у нас. И коняка. Я ее теперь поить буду.

– И все это ваше будет, да?

– Наше, – Петька помедлил. – Нет, заберут, наверное, в клуб, что на Житомирской. Туда же все реквизированное свозят – диваны, зеркала. Там театр показывать будут и туманные картины, и все даром… А знаешь, Васька, – вдруг спохватился Маремуха, – это, наверное, мой папа все рассказал про доктора! Вчера утром к нам пришел Омелюстый. Он в дом не заходил, а попросил, чтобы я тихонько вызвал ему папу. Я вызвал, и они долго в кустах над скалой сидели, потом папа с Омелюстым куда-то пошел. А вернулся и уж больше с доктором не говорил. Вот я и думаю: папа, наверное, рассказал про него в суде, правда?

– Ребята, а где здесь Манджура живет? – послышалось в эту минуту рядом.

Я даже отпрыгнул в сторону. Около калитки стоял красноармеец – молодой веснушчатый парень. Он был подпоясан солдатским ремнем с двуглавым орлом на медной пряжке. Под мышкой у красноармейца была зажата тетрадка, а в руках он держал тоненький синий конверт.

– Папы дома нет! Он в типографии.

– В типографии? А кто же пакет примет?

– Я сейчас позову тетю. Подождите.

– Погоди! – скоро окликнул меня красноармеец. – «Тетю, тетю»! А сам-то ты грамотный?

Я утвердительно кивнул головой.

– Сын его?

– Да.

– Ну, вот видишь, – улыбнулся красноармеец. – Распишись, только поаккуратней, – приказал он, подавая мне раскрытую книжку. – Ищи-ка тут Василия Манджуру, а рядом крестик. Возле крестика и распишись.

– Василия? Да ведь папу зовут Мирон! – ответил я.

– Мирон?.. Мирон?.. – озабоченно протянул красноармеец, но тотчас же, тряхнув головой, решил: – Ничего, какая разница: Мирон, Василий? Это наш писарь опять напутал. Расписывайся.

Прижав к колену книжку, я написал свою фамилию. У меня дрожала рука. Второе «а» я написал косо и залез на соседнюю клетку. Красноармеец взял обратно разносную книгу, отдал мне конверт и пошел прочь.

Петька Маремуха сразу потребовал:

– А ну, покажи!

Усевшись на крылечке, мы стали разглядывать этот тоненький конверт, в который была вложена какая-то бумажка. Она прощупывалась пальцами.