— Двери для того и делают открывающимися наружу, чтобы их оттуда труднее было высадить, — снисходительно пояснил Нар. А вообще — рано или поздно, конечно, выбьют.
— И что же делать?
— Для начала допросим военнопленного. — Нар носком сапога небрежно перевернул валяющуюся на полу тушку на спину.
— А он живой? — Витя критически глянул на так и не пошевелившегося за все это время «языка», при ближайшем рассмотрении оказавшимся тем самым смахивающим на крысу пацаненком, который стоял на площади в компании хозяйки заведения и служанки.
— Гном внимательно посмотрел на «крысеныша», как его назвал про себя парень, и протянул руку к Вите, громко прорычав неестественным для себя голосом:
— Да, пожалуй сдох! Дай-ка свой меч, я оттяпаю ему голову для своей коллекции!
— Я жив! Жив я! — моментально подхватился пацан, до того, оказывается, ловко симулировавший бессознательное состояние.
— Замечательно! — потер руки Нар. — Ну, рассказывай, раз жив.
— Что рассказывать-то? — глазки крысеныша бегали туда-сюда. То ли он боялся взглянуть окружившим его людям в глаза, то ли искал способ, как улизнуть.
— Да всё. Давай начнем со следующего: Кто у вас староста? Чьи головы были у меня в мешке? Я же вижу, они тебе были знакомы. Ну?
— Я ничего не знаю… Я недавно тут… Отпустите меня…
В двери ещё раз громко бумкнуло. Пленный приободрился. Помощь казалась близкой.
— Дай-ка всё же свой меч, — гном снова протянул руку к Вите.
Парень, подхватив игру, с противным скрежетом медленно потянул железяку из ножен.
— Голову рубить будем? — деловито осведомился он, изобразив самую зверскую рожу, какую мог.
— Будем. Но сначала я твоим ржавым ножичком распорю ему живот и выпущу кишки наружу. Он будет умирать дооолго и медленно… Ему будет очень больно… — говоря это, Нар гипнотизировал «жертву» холодным немигающим взглядом маньяка-садиста из третьеразрядного фильма ужасов.
— Так нельзя! Это негуманно! — внезапно вмешалась в представление Маша.
Нар и крысёныш синхронно обернулись к ней, одарив девушку недоуменными взглядами. Похоже, о том, что «так нельзя», не догадывалась и сама «жертва». Для пацаненка все происходящее было вполне логично и естественно. Он бы и сам поступил так же, если бы имел возможность.
— Отвернись, гуманистка… — процедил сквозь зубы Витя, сохраняя все то же зверское выражение лица.
— Гном промолчал, только ухватился покрепче за Витин Меч и занес его над жертвой. В это время снаружи раздался частый короткий свист стрел, сменившийся громкими криками боли. Элдуисар начал обстрел подходов к «крепости» с занятой на чердаке позиции.
— Я скажу! Я все скажу! — зачастил пленник. — У нас вся деревня разбойным промыслом живет. Староста — главный. Он раньше в столице жил… — понизил голос крысёныш. Из знатного рода… Но что-то там сделал против закона, пришлось сбежать сюда… А последняя голова — это был племянник Борова, — тараторя, пленник неотрывно глядел испуганными глазами на зависшую над ним смертельную железку, и непроизвольно отползал от нее спиной вперед, суча ногами. Впрочем, пространства для этого маневра у него оставалось немного. Дальше была стенка.
— Кого-кого? — переспросила Маша.
— Ну, старосты… Боровом его у нас кличут. Похож больно.
В голове у парня «щёлкнуло». Он вспомнил что бандиты на большой дороге часто вспоминали в разговоре между собой какого-то Борова. Всё становилось на свои места.
— Сколько разбойников в деревне? — гном опустил меч, но не выпускал его из рук. Между тем продолжавший отползать крысеныш уперся таки в стенку. Его губы на мгновенье скривились в торжествующей ухмылке. Неуловимо быстрым движением он засунул руку за спину, и… Провалился под землю. В смысле, под пол. Едва пленник, точнее, уже «бывший пленник», скрылся с глаз, люк, в который он ускользнул от врагов, с глухим щелчком стал на место, снова став практически полностью неразличимым.
— Баран! — гном в сердцах отбросил Витин меч далеко в сторону. — Должен же был догадаться! — стукнул он себя кулачищем по лбу. Однако долго самобичеванию предаваться не стал.
— Живо! Давайте! Всё тяжелое сваливаем на это место! Столы, лавки! Бегом!
Витя покосился на гномий молот…
— А может… Разбить люк, и за ним?
— Что бы тебя там в темноте кинжалом пырнули? Или свод над тобой обрушили? И вообще, ты знаешь, куда этот лаз ведет? Может, нас там уже поджидают? Не стойте столбами, помогите сдвинуть и опрокинуть этот проклятый стол! Живей!