На этот раз я была готова – кипя, выскочила наружу, приняв форму сразу же, как только освободилась от бутылки, тут же подскочила к Кевину, схватив за футболку и рывком прижала его к стене.
– Ты! – заорала я. – Ты вероломный тупой маленький…
Он был бледнее, чем обычно и пытался лепетать что-то, но я не слушала, потому, что там умирали Хранители и джинны. Я ощущала это, сидя внутри бутылки, словно сама умирала под тысячей ударов. С каждой уходящей жизнью от мира навсегда отрывался еще какой-то пласт, какая-то часть. От мира. И от меня.
И теперь этотвызов, тянущий тяжким грузом, уводящий прочь.
Он и теперь оставался внутри, как пульсация«возвращайся домой», как биение сердца.
Кевин вцепился в мою бутылочку мертвой хваткой. Я схватила его запястье и скрутила.
– Брось ее! – рычала я. – Брось или я вырву твою руку!
– Не причиняй мне вреда. – Он сумел это выдавить, и я оказалась в ловушке. Еще один барьер на пути. Проклятье! Я отпустила его – у меня не было выбора – и пошла прочь.
Мы все еще были в переустроенной квартире Патрика. Телевизор работал, показывая какие-то взрывающиеся космические корабли, но звук был отключен. Я отвернулась от Кевина, раскрылась ощущениям, так сильно, как только смогла, пытаясь найти хотя бы что-нибудь себе в помощь, потому что мне совершенно необходимо былоидти.
Этот вызов был не из числа тех, что можно проигнорировать. Связь с Дэвидом оставалась – слабо, но все же ощущалась – и я чувствовала, как она перекручивается и дрожит от напряжения.Боже, что она делает… нет, Дэвид не являлся основной задачей. Не сейчас.
– Сара! – крикнула я. – Сара, пожалуйста! Я не знаю, что делать. Помоги мне!
Марево ифрита парило позади меня, едва заметное. Я попыталась ухватиться за нее, но она ускользнула.
– Накорми, – прошептала она.
Я не могла этого сделать. У меня не было запасов, а от Дэвида поступало так мало, что я просто боялась тянуть больше, это могло окончательно повредить нашу связь, истощить его до смерти.
Я повернулась к Кевину. Он так и стоял, прижавшись к стене там, где я его бросила, выглядя одновременно и напугано, и очень сердито. У меня не было на него времени, ни для его юношеских тревог, ни даже для боли.
Вокруг сейчас слишком много боли. Его – и моя, и Дэвида – была лишь каплей в море.
– Прикажи мне, – бросила я ему.
– Сделать что?
– Что угодно!
Секунду он казался совершенно сбитым с толку, потом его глаза засветились хитрым маслянистым блеском.
– Сними свои тряпки и надень другие. Те, что мне нравятся. Ну… – он жестом показал корсет.
– Конечно. Что угодно. – Я начала раздеваться, используя руки, для того, чтобы как можно сильнее замедлить процесс, поскольку у меня появился доступ к его силе. И тут же стала выкачивать из него все, что могла получить. Я словно пиявка наполняла себя густым темным потоком и искала Сару.
Она призраком парила рядом с экраном телевизора. Я вцепилась глазами в черноту, где, как мне казалось, должно было быть ее лицо, и стала пересылать энергию Кевина. Экспресс-доставка. К тому времени как я освободилась от брюк, я уже успела создать кружевное белье, так что полного стриптиза, по сути, не было, но Кевин выглядел так, словно я вертелась перед ним вокруг шеста. Ну и хорошо. Стоя столбом, он не сможет мне помешать. Я, продолжая облачаться в наряд сексапильной французской горничной, пошла вперед, туда, где ифрит получал свою пищу.
– Ты слышишь меня? – спросила я. Мне показалось, я смогла различить среди теней блеск аметистовых глаз.
– Слышу. – Это был только шепот. Но он был. И звучал голосом Сары из моих видений.
– Можешь ли ты отвести меня туда, куда я должна пойти!
– К Джонатану, – сколько печали в одном слове. –Да. Могу.
– Что с Патриком?
Казалось, она вздрогнула.
– Пропал. Я ищу его.