– А как насчет, ну… более технических терминов?.. – Похоже, она все-таки хотела объяснить мне, пыталась описать что-то, для чего просто нет слов.
– Это уже случалось.
– Но Рэйчел сказала…
– Ей не говорили.
– Сара…
– Не произноси моего имени! – это был крик невыносимой боли. – Ты не понимаешь! Любовь поглощает. Любовьдолжнапоглощать.
Я услышала голос Льюиса, который спрашивал меня о чем-то из соседней комнаты.
– Льюис? – позвала я.
Ифрит снова заговорил:
– Он человек. Люди слабы. Они не видят… – О ком это она? О Льюисе? О Патрике? Я понятия не имела, но все это выглядело полной бессмыслицей. Ифрит был сумасшедшим, это я знала почти наверняка. – Ты должна выбрать. Я не смогла.
– Хорошо, – сказала я и подняла руки, уступая. – Я выберу. Без проблем. А… Льюис?
Я вышла, пятясь – не хотелось подставлять ей открытую спину – и вернулась в гостиную.
Патрик снова оказался здесь и даже привел с собой друзей. А именно, двоих. Он снял пальто и как раз вешал его на какую-то безвкусную позолоченную вешалку – по-моему, я ее сюда не ставила?.. однозначно! – пока остальные двое осматривались, очевидно, оценивая мои дизайнерские способности.
Одного я точно не знала – парнишка лет шестнадцати-семнадцати; вид у него был бледный, мятежный и характерно недовольной. Он стоял, засунув руки в карманы штанов в позе «не-обращайте-на-меня-внимания». Ему не мешало бы постричься, хотя, возможно, у меня просто устаревшие взгляды.
Женщина стояла ко мне спиной, но эти локоны показались мне знакомыми.
– Патрик? – позвала я. Он бросил на меня короткий взгляд слишком-голубых глаз. Выглядел он смущенным и виноватым. – Что происходит?
Льюис настороженно встал с дивана. Нежданные гости не нравились ему еще больше, чем мне, особенно сейчас, когда все так… странно.
– Простите, – сказал Патрик. – У меня была уже назначена встреча.
– То есть?..
– Деловой партнер, – ответил он и указал на женщину, которая продолжала изучать Мондриана, демонстрируя мне спину. – У нас с ней бартерная сделка. И я ей кое-что должен.
Она обернулась, и я вспомнила. Иветта Прентисс, с моих похорон. На этот раз она была без униформы – не в кружевном платье – но облегающие джинсы с кружевными вставками по бокам и кружевная блузка в обтяжку, да еще и без лифчика были очень красноречивы. И они откровенно предлагали: «Привет, я жуткая потаскушка. Запрыгивай на меня – устроим веселые скачки». Добавьте к этому то, что она явно обладала ярко выраженной тягой к дрянным шмоткам. Я как-то отдала две сотни баксов за лакированные сапоги до бедер – просто, чтобы они у меня были. Но всему есть предел.
Ее глаза расширились, да такими и остались. Надо сказать, выглядело это сексуально. Ее пухлые – после коллагеновой инъекции – губки приоткрылись.
– О… – выдохнула она. – Я вас знаю.
– Иветта? – и Льюис попал в ловушку. Он сделал пару шагов ей навстречу и протянул руку. – Мы встречались на…
– На похоронах, – подсказала она, переводя взгляд на меня. – Ее.
Льюис тоже повернулся ко мне с таким видом, словно забыл об этом.
– Ну… да. Она…
– …джинн.
Как мило – они заканчивают друг за друга предложения. Льюис так и не выпустил ее руки из своей. Мне, конечно, было все равно, но по ее теплой, ну-совсем-не-сексуальной улыбке, которой она одарила его, было видно, что она очень довольна.
– Спасибо, Патрик. Но, знаешь, она – не совсем то, что я искала.