21 и 22 декабря прошли спокойно. Японцы продолжали стягивать подразделения 116-й пехотной дивизии к месту боя и 23-го силой до двух пехотных полков перешли в наступление, стараясь сбить китайцев с занимаемых позиций. Контратакой 67-й пехотной дивизии китайцев атака противника захлебнулась с большими для него потерями.
Утром 24 декабря командующий районом принял решение контратаковать силами пяти дивизий. Такая контратака против двух полков японцев могла принести большие результаты. Но в 15.30 того же дня приказ был отменен. Войскам было приказано занять оборону позади рубежа, занимаемого до начала наступления 16 декабря.
В результате из восьми дивизий ударной группы 86-й и 10-й армий в наступлении участвовали только две дивизии — 10-я и 16-я. Остальные бездействовали или ложно доносили об участии в наступлении и даже о своих успехах.
Может быть, и не стоило с точки зрения военного искусства подвергать разбору и анализу эту неудачную операцию. Однако она была типична как пример ведения войны гоминьдановскими генералами. С этим пришлось столкнуться и мне в период пребывания в Китае.
Вместо активных боевых действий против японцев Чан Кайши старался сберечь свою армию как для борьбы с прогрессивными силами, так и для того, чтобы возвыситься над другими милитаристами. Среди гоминьдановской верхушки, особенно среди генералитета, не было согласия и взаимодействия. Каждый стремился сохранить свои войска, особенно оружие, без которых он не имел бы веса. Власть Чан Кайши над высшим генералитетом, особенно над командующими районами, была непрочной. Он, несомненно, боялся, что каждый из них мог переметнуться на сторону японцев по примеру Ван Цзинвэя.
Достоверно известно, что еще в ноябре 1937 г. между Чан Кайши и японцами велись тайные переговоры о мире. Известно также, что в 1939–1940 гг. Гитлер через своих представителей в Китае рекомендовал Чан Кайши прекратить военные действия на условиях: японские войска отводятся на север; Маньчжоу-го сохраняется как независимое государство; возобновляется экономическая деятельность Японии в Китае; в Шанхае, Гуанчжоу и Амое создаются японские сеттльменты.
Думаю, что такое предложение было согласовано с японцами. Выполнение этих условий чрезвычайно усилило бы позиции Японии в экономике Китая и одновременно развязало бы руки японской военщине для агрессивных действий в любом направлении: на севере — против Советского Союза и на юге — против западных держав.
Чан Кайши после долгого раздумья ответил Гитлеру, что он согласен начать переговоры о мире с японцами при следующих условиях: Япония должна отвести свои войска из Китая; Гитлер должен гарантировать, что Япония на определенном отрезке времени не попытается вновь начать военные действия против Китая.
Условия японцев, которые предлагались через Гитлера, Чан Кайши принять не мог, боясь потерять престиж главы правительства и восстановить против себя большинство китайского народа. Японцы также не особенно шли на уступки, считая, что режим Чан Кайши долго не продержится. Они, несомненно, учитывали политические и военные разногласия между КПК и гоминьданом. Возможно, они знали о подготовке Чан Кайши к вооруженному конфликту с 18-й армейской группой, о готовившемся предательском ударе по Новой 4-й армии.
Настроения пассивности в борьбе с Японией особенно усилились у Чан Кайши в 1940 г. в связи с поражением Англии и Франции в Европе, а также втягиванием США в европейскую войну. Военная помощь этих держав Китаю, и без того мизерная, почти вовсе прекратилась. Не желая обострять отношения с Японией, США до поры до времени также воздерживались от оказания реальной помощи Китаю и вместе с Англией и Францией проводили политику «дальневосточного Мюнхена», которая лишь поощряла агрессора.
В 1940 г., накануне моего приезда в Китай, Чан Кайши был на распутье. Он боялся КПК и ее возросших вооруженных сил, в то же время он получал очень незначительную помощь от западных держав. Пойти на капитуляцию перед Японией означало потерять поддержку большинства китайского народа и стать предателем. Кроме того, японцы уже имели в Маньчжурии Пу И[38] и в Центральном Китае Ван Цзинвэя, на которых они сделали ставку. Будучи ярым антикоммунистом, Чан Кайши рассчитывал, что в борьбе с силами КПК он найдет поддержку всех империалистических держав, в том числе и Японии. Начавшаяся вторая мировая война не сулила скорого окончания. Это также заставило Чан Кайши занять выжидательную позицию. Поэтому в 1940 г. он и не думал проводить активные военные действия против Японии, а сосредоточил все свое внимание на подготовке к борьбе с КПК и ее вооруженными силами.
Между прочим, такой же политики накопления сил для последующей борьбы за власть с гоминьданом придерживался и Мао Цзэдун. В то же время он и его сторонники в руководстве КПК не могли не понимать, что избранная ими пассивная тактика в борьбе с японцами не увеличивает их силы, а ведет к их сокращению. Стабилизировав фронт против гоминьдановских армий, японцы провозгласили лозунги: «Тыл важнее фронта!», «Очищение тыла важнее, чем наступление!», «Использовать ресурсы занятых районов!» — и повели широкие боевые операции против партизанских районов, контролируемых КПК.
Напрасно советские военные советники разрабатывали и предлагали планы разгрома той или иной японской группировки. Чан Кайши и его ближайшие помощники одобряли эти планы, но проводить их в жизнь не думали, занятые подготовкой борьбы с КПК и ее вооруженными силами.
Не имея свободных сухопутных войск для расширения территориальных захватов в Китае и начав подготовку к большой войне, японцы в 1940 г. массированными ударами своей авиации по Чунцину стремились подорвать сопротивление Чан Кайши, заставить его пойти на кабальный мир. В то же время японская авиация совершенно перестала наносить удары по Особому району, занимаемому войсками КПК.
Могли ли японцы в 1939–1940 гг. продолжать наступательные операции против китайской армии? За этим вопросом следует другой: какова была бы цель дальнейшего захвата китайской территории, если к этому времени уже были захвачены основные промышленные центры страны, морские порты и в руках Чан Кайши оставались лишь две грунтовые дороги, связывающие Китай с внешним миром: на юге — от Куньмина на Рангун и на северо-западе — от Ланьчжоу на Алма-Ату? Чтобы перехватить эти две коммуникации, японцам нужно было ввести в Китай еще десяток дивизий, оставив у себя в тылу сотни тысяч партизан. Расширяющаяся война в Европе толкала и Японию на путь выжидания, заставляла держать главные силы, как экономические, людские, так и военные, в повышенной готовности.
В начале второй мировой войны Англия и Франция, сосредоточив основные силы в Европе для защиты от гитлеровского вторжения, неизбежно ослабили оборону своих колониальных владений в бассейне Тихого океана. Стараясь удержать свои владения на востоке, правительства Великобритании и Франции начали проводить соглашательскую политику, стремясь удовлетворить захватнические цели Японии за счет СССР и Китая. Серьезной уступкой со стороны англичан было подписание послом Великобритании в Токио Р. Крэйги соглашения (июль 1939 г.), в котором английское правительство официально признавало «законность» агрессии японской военщины на территории Китая. В июне 1940 г. правительства Англии и Франции передали Японии китайское серебро на сумму 40 млн. долл., находившееся на хранении в английском и французском консульствах в Тяньцзине. Вслед за тем английское правительство подписало соглашение с Японией о закрытии дороги Бирма — Китай, предусматривающее запрещение транзита через Бирму военных материалов. Наконец, в августе 1940 г. по требованию японского правительства Англия вывела свои военные отряды из Пекина, Шанхая и Тяньцзиня. Но все эти уступки западных держав только подогревали аппетиты японской военщины.
В связи с поражением Бельгии и Голландии и капитуляцией Франции в Японии активизировались сторонники экспансии на юг, мечтавшие прибрать к рукам, что было плохо защищено. Крупным шагом японской агрессии в этом направлении явилась оккупация в сентябре 1940 г. северной части французского Индокитая, богатого каучуком, цинком, оловом, другим промышленным сырьем, а также рисом. К этому времени японская военщина уже захватила острова Хайнань и Спратли, которые могли стать хорошим трамплином для дальнейшей экспансии на юг.
Потерпев поражение на западе, Франция была не в силах противостоять захватнической политике Японии на востоке. В июне 1940 г. Япония потребовала прекращения отправки в Китай военных материалов через индокитайскую границу, установив на всех дорогах контрольные пункты для наблюдения за выполнением своего требования.
Генерал-губернатор французского Индокитая вице-адмирал Жан Деку, проводя соглашательскую политику, признавал ведущее и господствующее положение Японии на Дальнем Востоке. В августе 1940 г. японское правительство официально заявило о включении Юго-Восточной Азии в так называемую восточноазиатскую сферу взаимного процветания. Не получая должного отпора от западных держав, Япония приступила к строительству военно-морских и воздушных баз в Северном Индокитае. Она использовала в военных целях коммуникации в этом районе, одновременно увеличивая вывоз оттуда железа, угля, олова и другого сырья. Японцы создали сильные гарнизоны и сосредоточили 200 военных самолетов в районе Ханоя и острова Хайнань, начали концентрировать флот в водах Южного Китая и вдоль побережья Индокитая.
В результате в 1939–1940 гг. без особых военных усилий Япония не только сумела поставить под свое политическое и экономическое влияние значительные районы Юго-Восточной Азии, но и приступила к созданию там военных плацдармов и баз для дальнейшего наступления на юг.
К середине 1941 г. японские сухопутные силы, находящиеся за пределами Японии, насчитывали 56 пехотных дивизий, из них больше половины (30 дивизий) действовало на фронтах в Северном, Центральном и Южном Китае. 12 дивизий было сосредоточено на Северо-Востоке (в Маньчжоу-го), 5 — на Тайване и одна — на о-ве Хайнань. Остальные дивизии находились в Корее (пять), Индокитае (две) и на Южном Сахалине. Японцы имели мощную авиацию, артиллерию, инженерные и танковые войска, военно-морской флот, который в основном еще не вводился в действие. В 1940 г. Япония выпустила около 3500 самолетов, построила боевые корабли водоизмещением около 70 тыс. т. В 1941 г. на воду был спущен линейный корабль «Ямато» водоизмещением 64 тыс. т, вооруженный девятью 460 мм орудиями. Неизвестно, сколько дивизий находилось или формировалось в самой Японии. Это была сильная армия. Крупной ударной силой в руках японской военщины были морской флот и морская авиация (последняя насчитывала около 1000 самолетов).
Куда будут брошены эти силы — на север, против Советского Союза, или на юг, в бассейн Тихого океана, — до поры до времени оставалось загадкой. Премьер-министр Японии Тодзио внимательно следил за обстановкой в Европе, продолжая спешно наращивать ударную мощь японской армии, ВВС и флота. Япония ждала дальнейшего развития событий и готовилась к новому военному прыжку. В каком направлении? Этот вопрос, чрезвычайно важный для нас, волновал тогда многих.
Встречи в Чунцине
О некоторых изменениях в настроениях Чан Кайши после событий в южном Аньхое первыми нам дали знать английские и американские дипломаты в Чунцине. Дело в том, что к этому времени (начало 1941 г.) появились первые признаки перемен в их подходе к проблемам японо-китайской войны.
В этот период политика «дальневосточного Мюнхена» еще продолжалась. Англия и США еще не отказывались от возможности подтолкнуть Японию к выступлению против Советского Союза и ради этого продолжали идти на уступки японским агрессорам. Но война в Китае затягивалась. Япония осуществила огромные захваты китайской территории. Укрепив свои позиции в Китае и воспользовавшись поражением Франции в Европе, Япония протянула свои щупальца к французскому Индокитаю. Ее продвижение в Индокитай, создание там экономической и военной базы для возможного движения дальше на юг не могли не встревожить США. В случае поражения Англии в Европе Япония малыми силами могла бы прибрать к рукам и ее дальневосточные владения. А от Индокитая было рукой подать до американских морских коммуникаций и баз в районе Тихого океана.
Полное поражение Китая означало бы угрожающее (в том числе и для Соединенных Штатов) усиление позиций Японии. Ведь в тот момент никто еще не мог точно предсказать, куда после Китая устремятся японские милитаристы: в Сибирь, на Филиппины, в Малайю или Индонезию? В США знали, что с середины 30-х годов Япония взяла курс на увеличение военно-морского флота, как надводного, так и подводного. Выпуская джинна из бутылки, в Америке надеялись, что он будет послушным, а джинн, выпрямившись в полный рост, грозил замахнуться на своих покровителей. На Дальнем Востоке вполне могла повториться европейская история с Гитлером…
Эти мысли, правда не сразу, но постепенно, все же стали овладевать умами западных политиков и дипломатов. Продолжая политику «дальневосточного Мюнхена», западные державы начали в то же время медленно, осторожно менять свой подход к Китаю. Появились первые, правда пока еще очень робкие, признаки их заинтересованности в консолидации усилий Китая для отпора японцам. Проявилось это и в подходе к проблеме взаимоотношений гоминьдана и КПК.
Уже по докладам моего заместителя Н. В. Рощина, который часто встречался с английскими и американскими дипломатами и офицерами военной миссии, я знал, что ни те, ни другие не одобряют враждебных действий Чан Кай-ши против коммунистических войск.
Здесь все надо было читать между строк, каждое слово, каждый жест имели свой подтекст. И ранее ни английские, ни американские дипломаты не признались бы, что им очень хотелось примирения Китая и Японии, с тем чтобы Япония напала на Советский Союз, и уж совсем ни словом не обмолвились бы о своих надеждах, что после замирения с Японией Чан Кайши сумеет расправиться с коммунистами. И ранее наши западные коллеги осуждающе покачивали головами, как бы сокрушаясь, что в Китае тратятся силы на гражданскую войну, а не на отражение агрессора. Однако на этот раз, как отмечал Рощин, недовольство действиями Чан Кайши было серьезным.
В Чунцин я прибыл в звании генерал-лейтенанта. По протоколу первым нанес мне визит исполняющий обязанности военного атташе США полковник Баррет. Я знал по опыту прошлой работы, что это старый, опытный разведчик, специалист по Дальнему Востоку, провел в Китае более десяти лет, превосходно владеет китайским языком, завязал обширные связи в среде китайских промышленников и военных. Всегда осведомлен о том, что происходит в чунцинских правительственных кругах, чем живет биржа, чем дышит черный рынок в Китае.
[38] Пу И (1906–1967) — последний император (девиз правления Сюаньтун) маньчжурской династии Цин, правившей Китаем с середины XVII в. и свергнутой в период революции 1911–1913 гг.