Всеобщая история государства и права. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Беспрекословные хозяйственно-распорядительные полномочия монарха были одной из наиболее характерных черт всей древневосточной монархии. Они были взаимосвязаны с той огромной ролью, какую вообще играло государственное хозяйство и его организация в жизни древневосточного общества, и с тем вторичным, подчиненным значением, какую имела частная собственность. Вместе с тем монарх, будучи собственником труда населения, произведенных продуктов, никогда не рассматривался как вообще верховный собственник территории, земель и т. п. (даже если имелось соответствующее представление о возможности такого единоличного обладания, а не об управлении по воле богов). Даже в Вавилоне, где значение государственно-распределительной системы было одним из наиболее сильных, цари скупали земли у частных владельцев на общих основаниях.

Управленческие полномочия древневосточного монарха не были законченными и в другом отношении. Практически во всех известных государствах рядом с монархом стоял главный управитель — подлинный глава государственной администрации. Формально он подчинялся власти верховного управления правителя, но самостоятельность его была столь велика, полномочия — столь реальны, а связь с разного рода догосударственными институтами (советами знати, старейшин и т. п.) столь непосредственной, что его вполне можно назвать соуправителем государства. Не случайно в большинстве эта должность вручалась или старшему родственнику правителя, или представителю жреческой верхушки, или наиболее видным из служилой знати. По-видимому, невозможно было для монарха произвольно сменить этого главного администратора. Нередки были случаи (особенно в Древнем Египте), когда бывший первый администратор принимал на себя власть и наследие престола. Только в организации армии монарх был действительно верховным и непосредственным, единственным начальником; армия и была опорой для его властной деятельности. Но лишь тогда это создавало основу для общегосударственного доминирования, когда само положение государства (как в Ассирийской державе) было в значительной степени порождением военной деятельности и военной политики.

Государственная власть древневосточного правителя не заключала в себе судебных прав — это было одной из важнейших особенностей этого типа государственности в целом. Монарх считался носителем высшей справедливости, творителем воли богов — и в качестве такового мог помиловать преступника, воздать «всякому жалобщику справедливость». К помощи монарха как выразителя права прибегали, когда наличное право не давало возможности решить дело — древнеиндийская традиция, например, прямо предписывала это; в этом смысле египтяне называли фараона «правогласным». Иногда эта роль монарха обретала особый смысл, и появлялась особая царская юстиция: таким был библейский царь Соломон. Но, как правило, монарх не был ни верховным судьей, ни главой судебной системы: она основывалась на собственной традиции и мало зависела от царской власти. Царь мог передать поступившую к нему жалобу на рассмотрение в обычный суд — но этим все и ограничивалось. Конечно, в чисто административном порядке, например как военачальник после боя, правитель мог подвергнуть любого наказанию, вплоть до самого тяжкого, по причинам, справедливость которых также определял он сам, — но это было вне обычной судебной деятельности.

Образ идеального правителя

Своеобразие положения и полномочий древневосточного монарха явственно выразилось в представлении об идеальном правителе. Монарх должен быть личностью особого рода со всем набором добродетелей, которые важны для стабильности правопорядка; качества, которые требуются от государя, в наибольшей степени связаны с его личным участием в управлении и в наименьшей — с его пониманием законов страны:

«…Идеал государя является следующим: он должен быть высокого рода, со счастливой судьбой, обладающим умом и положительными качествами, обращающим внимание на совет старых и опытных людей, справедливым, правдивым, не изменяющим своему слову, благодарным, щедрым, в высшей степени энергичным, не имеющим обыкновения медлить, господином своих вассалов, с сильной волей, не имеющим в своем окружении лиц негодных и охотно принимающим наставления. Он должен обладать любознательностью, способностью учиться, воспринимать, удерживать в памяти, познавать, размышлять по поводу познанного, отвергать негодное и проникать в истину… принимающим меры против бедствий или для охраны подданных, дальновидным, обращающим главное внимание на правильное применение людей… искусным при выборе мира, войны, послаблений, крутых мер, верности договорам или использовании слабых мест врагов…» («Артхашастра», 96).

Идеал древневосточного правления — это деятельность социально нейтральная, сдержанная в отношении к своим подданным. Среди которых, однако, следует выделять тех, кто прежде всего служит опорой правителя и, следовательно, монархии в целом. «Поступай по истине, утешь плачущего, не притесняй вдовы», — наставляет фараонов древнеегипетское Поучение. Даже судебная деятельность правителя должна быть возможно сдержаннее, в интересах собственной страны и ее правопорядка. «Остерегайся карать, неповинного не убивай; наказывай битьем и заточением». Подданные — это не враги власти и государства, поэтому их надо по возможности вернуть к подчинению; казнить следует открытых мятежников. Вместе с тем правителей неоднократно наставляют обогащать вельмож, продвигать воинов — ибо вся их власть всецело связана именно с этими слоями общества, на них опирается, ими поддерживается и охраняется от посягательств со стороны не только внешних врагов, но и тех, кто по своей политической роли противостоит власти правителя: жречества, областных правителей, полупокоренных племен вассалов.

Древневосточная монархия стала особым типом ранней госудаственности — первым из известных истории права. Формирование государства проходило ранее всего по пути выделения управленческих функций и полномочий власти, персонифицированной в правителе-монархе. Тем самым государство создавалось в обществе прежде всего как управление и во вторую очередь — суд; роль законов поначалу играли обычаи и традиции.

§ 7. Право Древнего Вавилона (Законы царя Хаммурапи)

Законы древневавилонского правителя Хаммурапи (см. § 4.1) считаются одними из древнейших в мире. По своему содержанию и по юридическому значению эти законы стали самым важным памятником всего древневосточного права, отразив вместе с тем самое-самое начало развития права вообще.

Древнейшее законодательство Месопотамии

Начало исторического (не мифического) законодательства на Ближнем Востоке относится ко времени еще древнешумерийских протогосударств. Законы Уруинимгины (конец XXIV в. до н. э.) — самые древние из известных в истории права. Эти законы не были еще вполне правовыми предписаниями, большинство правил устанавливало неюридического характера порядки в государственно-храмовом хозяйстве Лагаша, упорядочивало оплату жрецов и других слуг правителя, гарантировало держателям храмовых и государственных наделов их права на будущее на основе справедливости. Общей социальной цели поддержания древних порядков и стабильности служили столь важные декларации о «защите вдов и сирот», об отмене разного рода долговых и продажно-закладных сделок (купля-продажа в ту эпоху была еще особой, вынужденной сделкой, совершаемой только в случае невозможности вернуть долги и унизительной по смыслу). В законах были и правила уголовного суда о наказаниях за покушения на личность и имущество полноправных шумерийцев — в основном, штрафах.

Более развитыми в юридическом отношении были законы Ур-Намму (конец III тыс. до н. э.), правителя Шумера в период нового возвышения г. Ура. Они заключали до 35 правил-статей касавшихся главным образом охраны брачно-семейных устоев: разрешалось невозбранно убить любовника неверной жены, допускался развод, о чем составлялся особый договор. В этих законах впервые упоминалось о приниженном социальном статусе рабов: так, за попытку рабыни «равняться с госпожой» следовало весьма своеобразное наказание — промывание рта 1 кг соли. Законы карали лжесвидетельство в суде, членовредительство в драке, разного рода оскорбления. Самым древним и основным уголовным наказанием были штрафы. Некоторые правила регулировали охрану частных аграрных хозяйств.

Законы Липит-Иштара (XIX в. до н. э.) были первым законченным сводом судебных правил. По указу правителя их даже высекли на каменной стеле, чтобы все прониклись идеей всеобщей справедливости, о которой гласило особое Введение. В своде было 43 статьи-правила, большая часть которых посвящалась особым правам и положению царских людей, найму ими рабочих. Более строго охранялась частная собственность: за кражу со взломом предписывалось вора зарыть в землю на месте преступления. Специальный условный раздел (ст. ст. 25–37) заключал правила, по-видимому новые, отличные от традиционных, которыми следовало руководствоваться царским судьям в брачно-семейной сфере. Разрешалось иметь двух жен, причем личные и имущественные права жены были значительными; так, ее приданое наследовали только ее дети. Развод допускался, но только через суд. Дети от рабыни по смерти господина получали свободу. Охранялась и честь женщин: за ложное обвинение в недевственности при вступлении в брак полагалось наказание в виде штрафа, наказывалось изнасилование (правда, оговаривалось, лишь в том случае, если женщина «не могла дозваться на помощь»; если она этого не делала, то считалась виноватой сама). Впрочем, регулирование того или иного вопроса было довольно случайным и только по поводу новшеств.

Законы Эшнуны (XVIII в. до н. э.) (в старой литературе эти законы приписывались правителю Билаламе) регулировали по преимуществу правила торгового оборота, даже цены на разные товары (которые, видимо, казались неизменными). Продавец товара должен быть его собственником и в случае сомнений указать происхождение вещи: представить договор или свидетелей. В этих законах впервые появляется подразделение на не вполне полноправных людей (мушкенум), связанных с дворцовым хозяйством, полноправных общинников (авилум) и рабов. Полноправные общинники защищались обычным правом. Новые же законы касались нововведений, появлявшихся ранее всего в сфере новых отношений, связанных с государственным хозяйством и дворцом.

Законы Хаммурапи: система и принципы

Именно стремлению зафиксировать различные нововведения в правление царя Хаммурапи и обязаны своим появлением Законы Хаммурапи (XVIII в. до н. э.). Свод судебных правил был записан в самом конце царствования знаменитого правителя — около 1750 г. до н. э. — и должен был сохранить на будущее плоды судебно-реформаторской и административной деятельности царя.

Составленные при Хаммурапи законы не были всеобъемлющим сводом всего современного ему вавилонского права. Многое оставалось во власти норм и правил обычного права (так, законы даже не упоминают о наказании за простое убийство, за обычную кражу, за посягательство на религиозные обряды) и в сфере действия традиционных судов. Новыми же законами следовало руководствоваться царским судьям в решении тех дел, которые не регулировались обычны правом, и в тех случаях, которые выходили за рамки обыденной юстиции, представляли особый интерес для власти и государства. Строго говоря, это были не законы в общем значении слова, а отдельные или типичные судебные решения, записанные для общего сведения.

Свод Хаммурапи составлялся обдуманно и по своеобразной системе. Условно его подразделяют на 282 статьи, которые можно объединить в несколько тематических разделов. Начинает текст законов особое Введение (в значительной степени повторяющее Введение из Законов Липит-Иштара). В нем Хаммурапи перечисляет свои царственные достоинства, призывая в поддержку своей власти богов, и подчеркивает цели своих нововведений: «Дать сиять справедливости в стране, чтобы погубить беззаконных и злых, чтобы сильному не притеснять слабого… доставлять стране благополучие». 1-й раздел (ст. 1–5) заключал общие правила об отправлении правосудия; 2-й раздел (ст. 6-25) — правила охраны собственности царя, храмов, общин; 3-й раздел (ст. 26–41) посвящался охране имуществ, полученных от царя за службу; 4-й раздел (ст. 42–67/71) операциям с недвижимостью и охране ее от неправомерных посягательств посторонних; 5-й раздел (ст. 78/88-126) — торговым делам и неправомерным действиям, связанным с торговлей; 6-й раздел (ст. 127–195) — семейному праву; 7-й раздел (ст. 196–214) охватывал правила о наказаниях за телесные повреждения; 8-й раздел (ст. 215–282) — правила об операциях с движимым имуществом и связанных с этим нарушениях.

Статьи следовали друг за другом, подчиняясь принципу бытовой ассоциативности (в системе Законов еще не было особых юридических приемов). Так, после статей, посвященных отношениям отца с усыновленным и возможных пренебрежениях взаимным долгом, шла статья о наказании сына за избиение отца, завершавшая раздел о семейном праве; а первая статья следующего раздела — 196-я — вообще начинала перечень возможных повреждений в результате избиения одного человека другим. Статьи описывали исключительно конкретные случаи и тем самым давали законченные наставления судье: если выяснятся такие-то обстоятельства и не будет тех-то условий, то вынеси такое-то решение (почти каждая статья и начиналась с «Если…»). Такое построение правовых норм характерно для всего древнего права, не стремившегося к излишним и не полезным для тогдашней практики обобщениям; оно получило название казусного (от латинского casus — случай).

Другим характерным принципом законов был в значительной мере религиозный смысл тех запрещений, которые предписывались или подразумевались. Хаммурапи объявил противоправными и наказуемыми такие же действия, которые в религиозной традиции рассматривались как греховные: насилие, обман, всякая ложь, инициатива в семейных раздорах, нарушение установленного богами порядка и, соответственно, особого положения других лиц. О многих таких конкретных совпадениях напоминает свиток древневавилонских заклинаний «Шурпу», относящийся, правда, к более позднему времени (XII в. до н. э.).

Социально-правовой строй

Законы Хаммурапи исходили из того, что люди не одинаковы по своим юридическим возможностям, по своим правам и обязанностям по отношению к государству и друг к другу. В праве или подразумевалось такое различие, или оно специально закреплялось по тому или другому поводу — правовой строй общества был сословным. Хотя, конечно, жестких граней между категориями людей не было, и все они — в большей, меньшей или совсем малой степени — обладали правоспособностью как в области имущественных, так и личных прав.

Вполне полноправной личностью с точки зрения права (субъектом права) считался самостоятельный мужчина-хозяин, глава патриархального семейства. Он мог принадлежать к категории свободных общинников, быть собственником выделенной общинной земли, обладать всеми подразумеваемыми правами в отношении имущества, семейных отношений — такого законы называли авилум («человек»). Другую категорию в целом полноправных и свободных людей составляли мушкенум (от «падающий ниц», т. е. поступивший в услужение); они были владельцами участков земли, переданных им на определенных условиях из царского (государственного) фонда. Авилум в основном были подвержены действию обычного права, и законы регулировали только общие для всех либо очень своеобразные ситуации. Мушкенум же представляли предмет особой заботы и охраны царской юстиции. На условной социальной лестнице они стояли несколько особняком от авилум: законы «дешевле» оценивали их имущество, возможные телесные повреждения, взаимные оскорбления. Однако земельная собственность мушкенум охранялась в ряду храмовой и дворцовой, они платили только треть той суммы, что полагалась полноправным общинникам в случае развода с женой. Такие отличия были одновременно и привилегиями. Вероятно, это было связано с тем, что мушкенум порывали с общиной и выступали исключительно как единоличники, тогда как авилум сохраняли связи с общиной и могли рассчитывать на поддержку соседей и родственников в случае разных конфликтов.

Полноправным субъектом права могли быть не только мужчины, но и женщины. Для этого необходимо было выйти из-под патриархальной власти отца семейства или мужа. Происходило это либо в случае вдовства, либо в результате развода, если женщина не была виновной в нем и не дала законного повода. Особую категорию составляли жрицы-энтум (как правило, дочери, вышедшие из-под власти отца). Они получали значительные привилегии в наследовании отцовского имущества, вообще в отношении их собственности. Однако на них налагались и определенные запреты: так, жрицы не могли посещать «злачных» мест, заниматься торговлей, корчемством — эти занятия, видимо, считались обычными для прочих женщин. Жрицы, в отличие от жрецов-мужчин, которые состояли на жалованье у царя, могли обладать наделами из дворцовых или царских земель.

В самом низу социальной лестницы стояли рабы. Рабство было патриархальным либо дворцовым. Рабами могли обладать как авилум, так и мушкенум, причем рабы последних обладали большими правами: могли вступать в брак со свободной, и их дети от этого брака считались свободными. В основном рабы рассматривались законами наравне с имуществом, в случае телесных повреждений рабу полагалось денежное или взаимообразное возмещение, следуя рыночным правилам. Однако рабы лично отвечали за совершенные ими преступления, теоретически могли оспаривать в суде свое рабское состояние (но проигрыш процесса влек мучительное и тяжелое наказание).

Еще одну категорию населения составляли воины — редум, баирум (букв. «погонщик» и «ловец», но смысл различий неизвестен). За свою воинскую службу царю они наделялись землей (обычно размером до 12 га), где вели сельское хозяйство, на определенных условиях (илку). Закон обязывал воинов строго выполнять главное условие — нести службу: если воин отказывался идти в поход, его ждала казнь. Надел мог быть унаследован в семье, если был сын, пусть даже пока малолетний, который сможет впоследствии служить. В случае плена и даже долгого отсутствия права воина на надел сохранялись. Имущество и надел, данные воину на праве илку, нельзя было продавать, да и любые денежные сделки с ними вообще считались недействительными. Однако если воин бросил надел и по своей воле отсутствовал более трех лет, он не мог претендовать на возврат имущества. Законы защищали воинов от злоупотреблений низших воинских начальников, которых ждала смерть за попытки присвоить надел или подарок царя.

Брачно-семейное право

Общими для всех сословий были требования брачно-семейных законов. Общие условия заключения брака, порядок сопровождавших брак церемоний здесь не регулировались: по-видимому, в этом отношении беспрекословно действовали нормы обычного права. Не характеризовались специально и права главы семьи, который рассматривался как собственник всего имущества и самих членов семьи. Законы Хаммурапи регулировали более усложненные ситуации брачно-семейных отношений.

Заключение брака оформлялось договором, без которого женщина не рассматривалась в качестве жены. Договор был, как правило, устным. Из литературных памятников известно, что браку сопутствовали особые церемонии и сама процедура заключалась в произнесении фраз типа: «Ты лишь да будешь моим мужем, я же буду твоей женой». Письменные договоры употреблялись тогда, когда надо было обговорить некие особые условия. Супруги должны были соблюдать в браке взаимные обязанности: жена — хранить верность, муж — обеспечивать средства к существованию; нельзя было покидать супругу в случае, если ее постигнет тяжкая болезнь. Нарушение этих обязанностей влекло либо уголовные наказания для женщины, либо имущественную компенсацию со стороны мужа. Развод допускался по инициативе и мужа, и жены. В случае развода по вине мужа (что устанавливал соседский суд) бывшей жене полагалась имущественная компенсация, кроме того, она забирала приданое. Если же жена «станет поступать расточительно, станет разорять свой дом, позорить своего мужа», то никакой разводной платы не следовало. При особо злостном пренебрежении женщиной своим долгом предписывалось ее «бросить в воду». По общему правилу, брак был моногамным. Однако в случае злонамеренного поведения жены, длительного бесплодия разрешалось взять в дом вторую жену, рабыню или наложницу (но не всех разом); при этом первая жена могла остаться жить в общей семье.