— Нет, ничего. У тебя есть курево?
— Есть. — Голубь достал из кармана кисет с махоркой. — Может, свернуть?
— Спасибо, я сам.
Кожин взял из рук Валерия кисет, достал бумагу, насыпал в нее щепотку табаку, свернул папиросу толщиной с палец и жадно затянулся.
15
Время перевалило за полдень, а бой не прекращался. Атака следовала за атакой. Гитлеровцы бросались на подразделения полка то с запада, то с севера, а то одновременно со всех сторон. Немецкая петля все туже затягивалась вокруг окруженных советских бойцов. Территория, которую еще удерживал полк Кожина, в длину составляла всего около шести километров, а в ширину и того меньше.
Александр с нетерпением ждал ночи. Он решил, как только наступят вечерние сумерки, идти на прорыв. «Только бы выстоять до вечера!.. Только бы выдержать!..» — с тревогой думал он.
Перед ним словно из-под земли появился Бандура. Его рыжий чуб, выбившийся из-под шапки, мокрой прядью прилипал ко лбу, а осунувшееся, небритое лицо было залито потом. Видно было, что Бандура очень долго и быстро бежал.
Еще утром Кожин перед разведчиками поставил задачу: в кольце немецкого окружения отыскать слабое место или стык между частями. Александр целый день ждал возвращения старшины. И вот он возвратился. «С чем он пришел? С удачей или?..»
— Ну как? — спросил Кожин.
— Есть дорога, товарищ капитан! — с радостью выпалил Бандура.
— Где, какая? — светлея лицом, переспросил Кожин.
— На север… Через Сосновку. Там уже нет немцев. Я со своими хлопцами целый день на животе проползал, и ничего, а тут… Прошли оврагами до самого села. Нету там немцев.
— Как нет? Не станут же фашисты добровольно открывать нам дорогу?
— Не знаю, а только немцев в Сосновке нет.
Кожин сперва никак не мог понять, почему гитлеровцы ушли из Сосновки. «Уж не ловушка ли это?» Но, подумав, он пришел к выводу, что им, пожалуй, нет никакого смысла приковывать к его полку так много сил.
Кожин, отпустив старшину, пригласил Воронова и Петрова, которые находились в подразделениях. Когда те добрались до командного пункта, Александр, глядя на их усталые, осунувшиеся и небритые лица, сказал:
— Ну и видик у вас.
— Ты на себя посмотри лучше, — присаживаясь возле командира, улыбнулся Воронов.
Кожин медленно провел ладонью сперва по одной, затем по другой щеке.
— Да, действительно… На свидание, пожалуй, не пойдешь в таком виде.
— Вот именно. Дай закурить.
Голубь достал пачку махорки и передал комиссару. Все закурили.
Кожин сообщил им, что из Сосновки ушли немцы. Петров не удивился этому.
— И правильно сделали, что ушли. Какой смысл им держать вокруг нас столько частей? Им важно как можно скорее захватить Березовск и вырваться на оперативный простор. А с нашими частями, оставшимися у них в тылу, они могут бороться и меньшими силами.
Сообщение Бандуры несколько облегчало выход полка из окружения, но и при этом положении нужно было ждать ночи, чтобы с наступлением темноты отходить на Сосновку. Потом предстояло повернуть на юго-восток, в районе Опенок соединиться с дивизионом и уже вместе с ним пробиваться к Березовску.
Пока совещались, ветер усилился, с запада сильно потянуло гарью. Кожин, Воронов, Петров обернулись в сторону лощины и… онемели от удивления. Нескошенный луг, на котором залегли подразделения полка, горел. Огонь, раздуваемый ветром, быстро надвигался на людей.
— Подожгли, гады! — выругался Кожин.
— Надо уходить. Теперь нам до вечера не продержаться, — сказал начальник штаба.
Кожин угрюмо молчал. Петров был прав. На полыхающем огнем поле держаться дольше было невозможно, но и уходить по открытой местности…