— Здравствуйте, Саша. Куда же вы запропали? О вас даже мама спрашивала несколько раз.
Кожин молчал. Разве мог он рассказать ей о том, как искал ее, сколько раз звонил, приезжал к институту, приходил к ее дому, видел во сне…
— Я был очень занят, Наташа… — солгал Александр.
Олега удивил такой ответ. Беда с этими взрослыми!
Нет, чтобы сказать прямо: «Приходил к твоему дому, хотел увидеться…» А то: «Я был очень занят…» Разве это честно? Конечно, он понимает, что незачем перед девчонками до конца раскрывать душу. А то они, чего доброго, возгордятся и носы задерут. Но и подводить друзей тоже нельзя. Он, Олег, чтобы организовать эту встречу, вон сколько приложил усилий. После разговора с Кожиным у школьной ограды он сразу же побежал к Наташе. Правда, тогда он не смог договориться с ней. Хмелев помешал. Ему пришлось дежурить у подъезда. Когда гость ушел, Олег снова забежал к Наташе и уговорил ее поехать с ними на рыбалку… А теперь получается, что он напрасно старался. Вроде дядя Саша вовсе и не приходил к ее дому и не искал с ней встречи.
Через два часа рыбаки уже были на берегу реки. Выбрав подходящее место для ночлега, они поставили переметы, собрали в ближайшем лесу сучьев, разожгли костер и попили чаю с дымком. После ужина Олег с головой залез в копну прошлогоднего сена и, свернувшись калачиком, притих.
А Кожин и Наташа еще долго сидели у костра и разговаривали. Наташа расспрашивала Александра о его детстве, родителях, о том, как он попал в Москву… Из слов матери она уже кое-что знала о нем, но ей хотелось знать еще больше. Александр как мог рассказал о себе. Вспомнил и друзей детства.
— Теперь не знаю, где их искать. Разлетелись из станицы в разные стороны. А Петька Буржуй, я говорил вам о нем, он погиб на Карельском перешейке.
— На Карельском? — переспросила Наташа.
— Да. В январе прошлого года.
Наташа помолчала немного, а потом стала рассказывать о своем отце, Петре Ивановиче Ермакове, который до начала войны с белофиннами работал в одном из научно-исследовательских институтов Москвы. В ноябре тридцать девятого он был мобилизован и отправлен на фронт, а в декабре пришла на него похоронная.
— Мы с мамой очень любили его, и он нас любил, — с грустью сказала девушка. — Нам трудно было поверить, что папа… здоровый, жизнерадостный человек — и вдруг… его уже нет на свете. Сразу же после войны мы с мамой поехали туда, на места боев. Две недели искали его могилу, но так и не нашли.
— Надо было пригласить с собой человека, который знал, где похоронен ваш отец.
— Мы так и сделали. В папином полку дали нам такого человека.
— И он не нашел? — удивился Кожин.
— Не нашел.
— Странно. Он что, забыл место?
— Говорит, не забыл. По его словам, слева от могилы отца была высокая сосна, а справа — кустарник. Но это, наверное, было в начале боев. А потом там не осталось ничего — ни сосны, ни кустарника. Один горелый бурелом да земля, изрытая глубокими воронками. Поди разберись, где чья могила…
— Да, это верно.
— Представляете, какой ужас! Жил, жил человек, имел семью, был любим, радовался жизни — и вдруг нет его. Даже могилу найти невозможно…
Часа в два ночи Александр заметил, что его собеседницу стало клонить ко сну.
— Ложитесь-ка вы спать, Наташа, — предложил он. — Вон там, возле Одежки.
— Ой, извините, пожалуйста. Я действительно уснула, — сказала девушка и направилась к копне сена.
— Погодите, я помогу вам…
— Да что вы, я сама!
— У вас так не получится. Подбросьте лучше в костер хворосту.
Наташа пошла к лесу, чтобы собрать сучьев.
— Далеко не уходите, — предупредил ее Александр.
— Ладно-о-о! — крикнула уже издали Наташа.
Кожин надергал из копны сена и устроил для нее мягкое ложе. Затем достал из своего рюкзака два военных одеяла. Одно из них постелил на сене, а другое оставил, чтобы девушка могла укрыться.