— Сейчас поймешь. Снимай с себя к чертям шкуру Мизенбаха со всеми его высокими титулами и «фонами».
Тарасов поближе подошел к столу и тоже посмотрел на карту, потом спросил:
— Не собираетесь же вы и в самом деле отказываться от своего первоначального замысла и перенести главный удар в центр, штурмовать Березовск в лоб?
— Нет, конечно.
— А передвижение войск?
— Но ведь дороги идут не только от флангов к центру, а и наоборот. Почему бы людям не прогуляться по воздуху вдоль фронта?
— И той же дорогой вернуться назад?
— Нет, это будет скучно. Один и тот же пейзаж надоедает. От центра назад они пойдут в обход, по тыловым дорогам и притом ночью.
Тарасову все стало ясно. Командующий решил обмануть немцев, ввести их в заблуждение, заставить распылить силы, а потом нанести удар в тех же местах, где наносил и вначале.
— Но тогда и в центре придется атаковать немцев, чтобы сковать те части, которые они стянут туда.
— Обязательно. В центре будут наступать Овчинников и Игнатьев.
— Какой Игнатьев? У нас нет такой дивизии.
— Не было. А теперь есть. Командующий фронтом из своего резерва дал.
— Гнев на милость сменил, значит.
— В следующий раз я тебя пошлю за такой милостью.
— Готов, если после каждой взбучки генерал армии будет давать мне хотя бы по одной дивизии.
В комнату быстро вошел Кленов.
— Товарищ командующий, возьмите трубку. Звонит Полозов. К нему пробились связные от Кожина.
Громов взял трубку.
— Слушаю, Владимир Викторович. Когда? Только что? Забирайте их — и ко мне. Я жду вас, — распорядился командующий.
Не прошло и часа, как Полозов, держа правую руку перед грудью на широкой марлевой повязке, вошел к Громову.
— Ну, что? Где же связные Кожина? — не дав комдиву и опомниться, спросил Громов.
Тот доложил, что из сводной группы выслано два бойца. Один из них убит в пути. Другой добрался до штаба дивизии почти в бессознательном состоянии. Был ранен, потерял много крови.
— Успел он хоть что-нибудь сообщить?
— Успел. На радиосигналы Кожин не отвечал потому, что рация вышла из строя. Подразделения его сводной группы охвачены немцами со всех сторон. Незанятым остался только узенький коридор в сторону Горелого леса. Но уже завтра Гюнтер может перехватить и его. Немцы атакуют наших днем и ночью. В батальонах большие потери. Много убитых и раненых.
— Убит, ранен, пропал без вести, — выдохнул Громов и зашагал по комнате. — Ведь вот не в первой войне участвую, а до сих пор не могу привыкнуть к таким словам.
— К этому трудно привыкнуть, — с грустью сказал Полозов.
— Да, трудно… Ну, а как Кожин?
— Ничего, воюет, товарищ командующий.
— «Воюет»… Вы видели снимки местности, которую удерживает сейчас Кожин со своими людьми?