— Вот это тайна! Всем тайнам тайна! — восхищается Гражина. — Мне первой рассказал?
— Угу…
— Здорово! А я бы ни за что не вытерпела целых три дня!
— Не вздумай болтать…
— Вот еще… Когда двое знают, можно хоть год молчать… Пошли на «Звездочку». Осмотрим хорошенько все. Может, они следы какие оставили?
Пройдя немного берегом, они перебрались на рыжий от ржавчины пароход с большущими вмятинами на обоих бортах. Он напоминал сейчас огромную консервную банку. Смятую, никому не нужную. Пароход больше не плавал. Он стоял на дне корабельного кладбища. В трюмах его плескалась вода.
На палубе топорщился лес причудливо изогнутых прутов и балок. Окна надстроек без стекол, двери печально повисли на полуотвалившихся петлях. Пробирались по палубе молча. Размышляли.
— Слушай, Ромка, а кто такой штурмфюрер?
Ага! Этого она не знает.
— Фашист. У эсэсовцев чины были такие: штурмфюреры, штурмбаннфюреры и всякие другие фюреры…
— Ну! Идем тогда побыстрее. На «Звездочке» нужно все хорошенько обсудить. — Гражине не терпелось действовать. Ее горячая натура так и рвалась к разгадке тайны. — Далеко еще?
— Сразу вон за тем теплоходом, — ответил Ромка.
Но не скоро добрались до него ребята. Ведь место это потому и называется кладбищем, что на вечную стоянку сюда приводят отслужившие свой век корабли. Ну, такие, что по старости и ветхости не могут больше плавать по морям-океанам.
С парохода ребята спустились на длинную баржу. Потом попали на полузатонувший рыболовный траулер. Борт о борт к нему стоял еще один. И только после этого Ромка и Гражина очутились на теплоходе. Когда-то он был выкрашен белой краской. Сейчас она клочьями трепыхалась на ветру.
Ромка распахнул двери трехэтажной надстройки.
— Сюда. Палубой не пройти…
Гражина зашагала вслед за Ромкой по узкому темному коридору. Ни дверей, ни окон.
— Служебный ход, — объяснил Ромка.
— Без тебя знаю…
Коридор вывел их к левому борту судна. Сейчас они попадут на «Звездочку». Гражина, ловко перепрыгнув через груду балок, обогнала Ромку.
Но за теплоходом… ничего не оказалось. Ромка даже глаза протер от неожиданности. Был катер — и нет катера. Ромка тупо смотрит на воду. Гражина смотрит на Ромку.
— Это… это что такое? — говорит он наконец.
— Ты у меня спрашиваешь? — словно бомба, взрывается Гражина. — Врун ты несчастный! Трепач противный! — глаза ее горят гневом. Никогда еще ее так не обманывали.
— Да я… Клянусь головой…
— Молчи, а то снова разоврешься! — Гражине очень хочется хорошенько стукнуть Ромку. Руки сами так и сжались в кулаки. Но нет, она не сделает этого. Слишком большая будет для него честь. А она презирает Ромку. Девочка круто поворачивается и, снова перепрыгнув через груду балок, скрывается в коридоре теплохода…
Глава третья
Ромка долго следил, как пробиралась Гражина в путанице судов. Вот девочка уже на берегу. В последний раз мелькнула косынка, и Гражина исчезла из виду. Ни разу не оглянулась… Впрочем, она права. Случись с ним такое, он бы с досады в драку полез.
Конечно, очень обидно, что Гражина зазря считает его вруном. Но все же, куда девался катер? Ромас вытаскивает из кучи железа длинную проволоку и, распластавшись на палубе у борта теплохода, шарит ею в стоячей воде. Может, катер затонул во время ночного шторма? Вряд ли. Ромка не помнил, чтобы по кладбищенскому заливу когда-нибудь гуляли волны.
Шарил, шарил. Даже руки устали. Никаких следов. Потом проволока, конец которой он загнул крючком, за что-то зацепилась. И зацепилась намертво. Может, за катер, а может, и нет. Во всяком случае, не за водоросли, которыми густо заросло дно залива.
Лезть в воду не хочется. Как-никак на дворе только май, а Ромка, по секрету будет сказано, не выносит холодной коды. Об этом никто не знает. Даже Пятрас, который готов купаться в море чуть ли не круглый год. Когда он зовет с собой друга, тому каждый раз приходится что-нибудь выдумывать. Не может же Ромка признаться, что закалка у него подкачала. Нет, не полезет он в воду. Как-нибудь потом.