— А ничего, — отвечает и отводит глаза.
На перемене говорю ей:
— Не люблю, когда на меня так смотрят. Учти!
— А я не люблю, когда к учителям подлизываются. Учти!
— Кто же это подлизывался?
— Сам знаешь.
— Не знаю.
— Нет знаешь!
— Не знаю! — заорал я.
— А кто сегодня пятерку по алгебре получил? Не знаешь?
Мне аж жарко стало. А лицо, наверное, таким сделалось, что Женька отступила на шаг.
— Значит, я?
— Именно ты! — ноздри у нее раздулись, глаза потемнели. — Отвечаешь на тройку, а ставят тебе «пять»…
Я развернулся, но руку перехватила Валя Макарова. Есть в нашем классе такая девочка с совершенно удивительным характером. Со всеми дружит, всех мирит, все бегут к ней за советами. Врагов у нее, конечно, нет. Друзей, впрочем, тоже. А я ее терпеть не могу. Вечно влазит, куда не просят. Говорит до того правильно и разумно, что иногда не человеком, а роботом, начиненным разными правилами, кажется.
Все у нее — по полочкам: это — можно, это — нельзя, это — хорошо, это — плохо. Вале, по моему слабому разумению, после школы нужно обязательно идти на радио в дикторы. Самая подходящая для нее работа. Приносят материал для чтения. Все в нем правильно, проверено. Только читай…
Оттянула меня Валя в сторону и говорит:
— Девочек обижать нельзя.
Причем так серьезно, будто открыла мне какую-нибудь важную тайну. Я не удивился. Валя есть Валя.
— Перед едой надо мыть руки, — ответил я.
— Павел первый, — сказала она тогда назидательно, — остроты тут ни к чему. Ты должен помириться с новенькой. Я помогу вам.
— А мы и не ссорились, — сказала вдруг Женька. — Правда?
Мне все же очень хотелось стукнуть ее, но еще больше, чтоб отцепилась Валя. Поэтому я буркнул:
— Правда…
— Ну, вот и хорошо, — обрадовалась Валя. — Люди должны дружить.
— А собаки лаять, — не удержался я.
— А Павел первый острить, — на мой взгляд, неудачно продолжила Валя.
И ушла. Остались мы у окна с Женькой. Она и спрашивает:
— Почему тебя Павлом первым называют?
— Я и есть первый.
— А кто второй?