— Что ты! Сам не хочу. Пионерлагерь — по горну вставай, по норме загорай, под присмотром купайся, по команде питайся. Не для меня!
Гражина рассмеялась.
— Да у нас тут лучше любого курорта! — Ромка бросает весла и широко разводит руками, словно хочет разом обнять весь этот прекрасный мир. — А ты поедешь?
— Поеду. Вместе с отцом. У нас на Черном море много друзей.
Лодка уходит все дальше от берега. Вода посветлела, стала прохладной.
— Через неделю табели раздадут…
— Ну и что?
— Интересно.
— Хм! Вечно вы, девчонки, чепухой интересуетесь. Нет двоек — и ладно! Клянусь головой осьминога!
— Наверное, ты троечник? — оживилась Гражина.
— Захочу — круглые пятерки будут. Жаль только время терять.
— Понятно. Точь-в-точь девчонка капризная.
— Кто? Я?
— Ага. Воли нет, вот и оправдываешься.
Ромка негодующе сплевывает. Часто и зло заскрипели уключины.
…Лодка с ходу врезалась в прибрежный песок.
Растительности на острове не было. Ромке почему-то всегда становилось немного жаль этого, как он говорил, «разутого-раздетого» клочка суши. И все же остров был не совсем голым. На самой высокой его точке росли четыре сосны, неведомо когда и кем посаженные. Четыре вечнозеленых великана, вытянувшихся в одну линию, походили на солдат, решивших стоять насмерть. И они стояли: в снег, ураган, дождь, холод.
Ромка стал смирно и отдал великанам салют. Это была дань их стойкости и мужеству перед буйными силами природы. Он ничего не сказал Гражине, но девочка и так все поняла. Рука ее тоже взметнулась в пионерском приветствии.
От берега поднялись к самым соснам. Песок на острове не сыпучий, а плотный, словно спрессованный. Шагалось по нему легко. Ничуть не хуже, чем по асфальту.
— Что это? — обратила внимание Гражина на несколько рвов, пересекающихся в одном месте друг с другом.
— Не знаешь?! — в голосе мальчика безграничное удивление.
— Не знаю…
— Да об этом всем известно!
— Говори толком.
Тут уж Гражина разозлилась. Она действительно не знала, откуда и когда появились на острове эти рвы. Ромка сообразил, что девочки не было в Жуведре во время событий, снискавших известность у всех жителей поселка.
— Клянусь головой осьминога, это не простая история!
Они двинулись в обход острова. Ромка, то и дело забегая вперед и отчаянно жестикулируя, рассказывал, что произошло на острове Четырех сосен осенью прошлого года…
Действительно, история, которую рассказал Ромас Дайлидонис, не простая. Началась она в один из сентябрьских дней. Ромка принес в школу толстенную книгу. Такую старую, что половина страниц в ней истлела. А переплет полопался и потерял цвет. Пахло от книги чем-то невероятно затхлым.
«Плесень веков», — таинственно сообщил друзьям Ромка, зазвав их на большой перемене в укромный уголок школьного двора. Среди них был, конечно, и Пяарас. Ромка дал потрогать каждому изъеденные временем страницы. Книга была на английском языке.
— Откуда она у тебя? — сразу насторожился Пятрас.