Бранди облизала губы, заметив его взгляд.
— Ты… ужасно большой.
Он усмехнулся, нарочито перевел взгляд вниз, на себя, и слегка обрадовался: слава Богу, присутствие привлекательной особы женского пола не вызвало в нем обычной реакции.
— Гмм. Я могу быть и гораздо внушительнее. — Он взглянул на нее. — Тебе неприятно?
Она встряхнула головой, и темные кудри всколыхнулись вокруг ее бледного лица. Ее взгляд снова заскользил по его телу. Она тихо произнесла:
— Я не об этом. Просто ты такой крупный. Весь ты.
— Я понял. Просто пошутил.
Она огляделась и пожала плечами.
— Дверь была открыта.
— Я хотел услышать, когда ты проснешься, — сказал он с непринужденным видом.
Бранди кивнула головой.
— Меня разбудила гроза.
Проклятье, он не мог до бесконечности поддерживать бодрый вид, если она собирается и дальше вот так его разглядывать. Надо было отвлечься, Себастьян шагнул к раковине, включил горячую воду и взялся за бритвенные принадлежности.
— Чем ты занимаешься?
Озадаченная отчужденность в ее голосе уступала место природному любопытству. Как раз на это он и надеялся. Он заметил, что она подошла чуть поближе. Свою наготу он принимал как должное, и ему казалось, что она старается отнестись к ней так же
— Хочу побриться. — И непринужденно добавил: — Чтоб не царапать тебя щетиной, если решишься трогать и целовать меня, как мы говорили.
Она молча, сверлила его взглядом. Выдавливая себе на ладонь крем для бритья, он спросил:
— Ты когда-нибудь видела, как бреется мужчина?
— Нет.
— Даже папа?
— Мой папа ничего не делал на виду у всех. Кроме того, у него с мамой была своя ванная.
Опустив крышку унитаза, Себастьян сказал:
— Заходи, присаживайся, Ты мне не помешаешь.
— Я… Э-э… — Он видел, как она переступает с ноги на ногу, держа перед собой сомкнутые руки. Наконец она выпалила: — Можешь подождать немного? Сейчас вернусь.
Она выскочила, не дождавшись ответа. Себастьян посмеивался. Конечно, ей надо было зайти в свою ванную. Только бы она не стала переодеваться. Она нравилась ему в этой свободной фланелевой рубахе, усыпанной голубыми цветочками. Такой целомудренный фасон удовлетворял его.
Ему не хотелось, чтобы она причесывалась или умывалась. Себастьяну нравился ее заспанный, разморенный и растрепанный вид. Она была чертовски очаровательна и так мила, что у него опять свело живот от напряжения.
Бранди вернулась через мгновение, как прежде совершенно растрепанная, в той же сорочке, с сияющими глазами. Она поспешила присесть рядом с ним, и ее глаза оказались на уровне его пупка. «Черт, — подумал он, — еще одна пытка».
— Давай.
Он рассмеялся.
— Собираешься любоваться этим зрелищем?